— Томаш, мать твою, едем! — рыкнул не выдержавший Адриан и, не дожидаясь его, сел за руль и хлопнул дверью.
— Да не бойся, — засмеялся Томаш. — Это они теперь нас боятся. Мы здесь хозяева, мать их, это ведь наша земля!
До Владиславово доехали спокойно, поднапрячься пришлось только между Редой и Румией. Здесь образовалось настоящее автомобильное кладбище, растянувшееся на несколько километров. Через пару лет под воздействием снега и дождя оно превратится в гору ржавого металла, заодно поуменьшившись благодаря расторопным мародерам — добра здесь можно было раздобыть прилично.
Томаш помнил, как он улепетывал по этой же самой дороге из квартиры Козловского — точно, тогда многие перли из Гдыни на север, а он вот не мог взять в голову, за каким хреном они это делали.
Дождь размыл обочину, и Томаш, объезжая пробку, дважды забуксовал, но ему удалось выбраться своими силами. Адриан был отменным водителем, он проскочил эту слякоть с такой легкостью, точно его машина вообще не касалась земли и передвигалась по воздуху.
Хотя сузуки куда лучше подготовлен к проблемам на дороге, чем мерседес.
Начало пробке положил грузовик. Огромная скания с длинным прицепом потеряла управление, разворотила разделяющий полосы отбойник и пробороздила поток выезжающих из города на север легковушек. Интересно, на кой ляд фура летела в сторону Гдыни с такой прытью? В городе ведь вся зараза. Наверное, водитель, как и Томаш вчера, стремился на помощь к семье.
Водитель пренебрег ремнем безопасности, и отсутствие ветрового стекла красноречиво свидетельствовало о его участи.
Из-за непроглядной тьмы и дождя Томаш не сумел разглядеть тело. Впрочем, об этом он не слишком сожалел. Насмотрится еще, куда торопиться.
На подъезде к Владиславово дождь, наконец, прекратил выстукивать на капоте и ветровом стекле причудливые ритмы. Капризная приморская погода в один миг смела с неба тучи, позволив необычайно яркой луне поделиться своим бледным светом с людьми. Теперь было видно и дорогу, и тянущиеся вдоль нее рекламные щиты и дома, пустые и темные.
В квартирах наверняка ютились другие выжившие, которых теперь оставили еще и без света, а в подъездах, кафе и магазинах несли свой караул зараженные."
"На фоне темного ночного неба показался простертый вверх крест местного костела. Томаш аж поежился, так жутко это выглядело. Он причислял себя к истинным патриотам Польши, но на службы ходить не любил, все это казалось скучным и немного пугающим.
