Томаш в душе лелеял мечту найти дробовик, который он так любил в компьютерных играх о зомби, но из участка удалось взять только пистолет, старый P-83. Адриан, который не нашел ничего, поначалу расстроился, но потом внезапно наткнулся на гранату. Повертел ее в руках, посветил фонариком, довольно хмыкнул и положил в карман.
На выходе пришлось схватиться с зомби, но удалось отделаться малой кровью. Темные силуэты зараженных сперва скрывались в тени здания, но Томаш вычислил их, как только те зашлепали по лужам навстречу жертве.
Адриан предложил сесть в машины и свинтить, пока не поздно, но Томаш отказался. Он стоял с сигаретой в зубах, чувствуя себя крутым ковбоем. Сперва хотел взяться за MP5, но все же удержался, решив оставить пистолет-пулемет на десерт.
В руках оказался ТТ. Как же приятен был холодный тяжелый металл, таящий в своем нутре совершенно безграничную мощь. Такой маленький пистолет, но такой смертоносный, с приятной упругой отдачей выплевывающий из себя кусочки свинца.
Давай, сука, иди сюда, я устал бояться убивать, я вообще устал бояться.
Томаш искусственно накручивал себя. Он все вживался в роль гангстера, которому все ни по чем, даже смерть. Сигарета стремительно таяла, огонек добрался почти до фильтра. А вот и побежали. Адриан сделал выстрел, не попал — пуля прошла мимо цели, чиркнула по окаймляющей периметр сетчатой металлической ограде и умчалась вдаль. Пришел черед Томаша. Пистолет немного дернулся, короткий бросок пули закончился в груди врага.
Зомби не успел крикнуть, только надсадно захрипел. Должно быть, Томаш пробил ему легкое. Зараженные вдруг остановились. Скудный свет фонарика не мог во всех деталях показать их морды, но Томаш уже знал, какое на них выражение.
— Идите сюда, выродки, ну!!! — потухшая сигарета выпала изо рта, сердце заколотилось быстрее. — Че, суки, ссыте?! Давай, по одному, курвы!
Томаш пошел навстречу зомби, распаляя себя громкими криками. Адриан с тревогой посмотрел на него и спокойно промолвил:
— Вернись в машину, Томаш, ты уже спугнул их, они отойдут сами.
Не лезь на рожон.
Но Томаш его не слышал. Он шел вперед, и один из остолбеневших зараженных прянул из темноты на встречу. Выстрел, шлепок тела, упавшего в грязную лужу, топот убегающих ног. Томаш торжествующе заорал, воздев руки к небу. Он смог! Он больше не боялся! Он отнял две жизни, а точнее две ее уродливые подделки, и в этот раз руки совсем не дрожали. Он становится сильнее.
