Как гаркнет, так и хочется сразу сквозь землю провалиться. Пару раз он гонял Томаша с друзьями прочь из подъезда, когда те искали, где бы попить пивка в тепле, или со скамейки во дворе летним днем. Никто с ним и не пытался спорить. Была в этом человеке какая-то внутренняя сила, и она чудовищным образом сохранилась в нем даже после заражения. Уж лучше встретиться с десятком зомби, чем с одним Радославом."
"Еще немного поразмыслив над маршрутом, Томаш решил не колесить по району и сразу выдвигаться в сторону Старого Города, к месту встречи с Адрианом, и заодно попробовать найти машину получше и решить вопрос с оружием.
Он оделся тепло и основательно — отцовские непромокаемые ботинки, старые джинсы, вязаный свитер, ветровка, шарф и кепка, полный набор. Теперь погода не будет так досаждать, да и тварям такой прикид не по зубам.
С собой он взял только пистолет и фонарик. Наталья смотрела на его приготовления с таким видом, точно вот-вот разревется, а Барбара делала вид, ничего не замечает, хотя даже из другого конца комнаты было видно, как крепко она стиснула зубы.
Лишь когда Томаш уже встал в дверях с оружием наизготовку, мать сочла нужным дать ему хоть какое-то напутствие, незаметно промокнув влажные глаза рукавом халата.
— Сын, умоляю, береги себя, отец на тебя очень рассчитывает.
— Да, конечно, — пробормотал Томаш, он вдруг почувствовал себя неловко. — И если связи не будет — не переживайте. Потихоньку все отключается, даже Интернет. Так что без света вот-вот будем сидеть, готовьте свечи.
Есть у нас? Или принести?
— Есть, есть, — ответила Барбара. — Ступай спокойно, Томек.
Первым делом, выйдя на лестничную площадку, надо немножко послушать. Нет подозрительных звуков? Вроде бы нет, ну и прекрасно! Томаш включил свет на лестничной клетке, замотал предварительно опрысканным одеколоном шарфом нос, и пошел вниз, вытянув перед собой руку с пистолетом.
На весь подъезд воняло мертвечиной, и запах пробивался даже сквозь плотную и хорошенько надушенную ткань.
Главным образом смердела проклятая Ядвига, с которой Томаш разделался позавчера, но к ее вони добавлялась и вонь тех, кто умер в своих квартирах. Таких, только что выяснилось, тоже хватало — дверь весельчаков, кутивших в тот приснопамятный день, оказалась буквально вдавлена, вмята внутрь. Из квартиры тоже тянуло гадким душком.
Дождь сильно ухудшал видимость, но мешал он не только Томашу, но и зомби, так что здесь счет равный.
