— Ладно, я минут через десять выйду и сразу газу до отказу, за час долечу до Гданьска, а то и быстрее, если только какой-нибудь козел не перегородил дорогу.
— Кстати, — вспомнил Томаш, — На объездной поаккуратнее, поговаривают, что там огромная пробка. Но это севернее Гданьска, вроде бы. В любом случае, будь осторожен.
— Лады, где встретимся?
— Давай на автовокзале, он как раз на въезде будет, с твоей стороны.
— По рукам, через часик буду.
— Не потеряешься?
— Нет, у меня навигатор в машине, спутники вроде шуршат еще.
До встречи.
— Ага, отбой.
Томашу не сиделось дома — и правильно, сколько можно торчать в четырех стенах. Едва он положил трубку, как появилось страстное желание отправиться на полную опасности улицу и заняться мародерством. Черт, да это же просто как в компьютерной игре, только по-настоящему! Можно выйти из дома и взять себе все, что хочешь, и никаких проблем. Никто не арестует, никто не будет даже осуждать, ибо это и делать-то теперь, в общем-то, некому. Жаль, что Француза больше нет, они бы сейчас здорово покуражились.
Француз, Француз, что ж ты такой балбес, ну как можно было дать тому зомбяку цапнуть себя? Как же жаль!
Поскорбев о друге, Томаш еще раз выглянул в окно. Фонари пока горели, но их бледный свет таял под напором стихии. Дождь монотонно колотил по карнизу, поблескивал черный асфальт. Зомби по-прежнему не было видно. Засели где-нибудь, наверное, твари.
Томаша никак не оставлял в покое чокнувшийся сосед — пан Радослав. Он помнил, как мама сказала ему сегодня днем.
— Томаш, я видела его. Радек бродит где-то здесь! Он убил еще одного человека, помнишь того спортсмена из первого подъезда? Кажется, его звали Габриэль.
Томаш напряг память. Да, кажись, припоминает. Такой высокий, холеный и самовлюбленный тип, постоянно с новыми телками, одна краше другой. Теннисист, вроде.
— Ага, помню.
— Так вот, Радек разбил ему голову камнем, а потом прокусил ему горло. Представляешь? Трепал его, как куклу, пока тот не потерял сознание.
Для Барбары это все было совершенно невероятным.
Самым большим злом представители ее поколения привыкли считать своего большого восточного соседа, под игом которого поляки прожили почти сорок пять лет. А тут такие ужасы, да причем не по телевизору, а прямо перед носом. Хотя и те, кто выжил, наверняка винили во всем русских — даже заразу у себя удержать не смогли, щедро расплескали свой яд по всему свету.
Радослав пугал Томаша. Он и в прежней жизни добрым нравом не отличался.
