— Всем стоять, я не собираюсь один это нюхать.
Он повернул ключ и мотор надсадно затарахтел, как будто жить ему осталось не больше пары минут. Едва Ванька аккуратно отпихнул полицейскую машину, загораживающую выезд, как автобус заглох.
— Черт, да что с ним? — недоумевал Ванька, безрезультатно пытаясь снова завести двигатель.
Так или иначе, автобус еще двигался по инерции, и Ванька аккуратно увел его с нашей полосы и, когда скорость упала почти до нуля, с филигранной точностью прижался к правому борту моста, упершись носом в нос машины скорой помощи.
Путь для нас был практически свободен — полицейские почему-то встали так, что между носами лад вполне проходила даже габаритная машина, наподобие нашего форда.
Единственным, кто был освобожден от муки в пазике, стал разведчик-Семен. Но и он время не терял — искал топливо.
Было немного боязно оставлять его одного, но мы же недалеко — если что, подбежим, поможем, да и пистолет у Семена самый лучший из всех наших.
— Я машину заправил, под завязку! — радостно оповестил нас он.
— А то бак почти высушили уже. Да и тросы нашел тут в ниве, нам лишними не будут, убрал в багажник. А еще одну пленку реквизировал, такую же, какой мы еду в кузове накрываем. Тоже всегда может пригодиться.
— Ну, Семен, хорош, — Леха с улыбкой похлопал друга по плечу. — Ты сегодня просто недельную норму выполнил, стахановец. Теперь всегда будем тебя в тылу оставлять, в качестве прикрытия.
— Не возражаю, только пушку мне получше раздобудьте. Я и снайпером могу быть, я хорошо стреляю.
Помнишь, Леха, мы ходили на стрелковый кружок?
— Стараюсь забыть, — мрачно ответил Леха. — Меня через три занятия выгнали.
— Вот, а я городские соревнования выиграл, — с гордостью похвалился Семен, а потом решил утешить Леху. — Ну и зря выгнали, ты ведь в армии здорово стрелял.
— Потому что был обижен на жизнь, учился, как проклятый — не хватало, чтоб еще в армии на смех поднимали.
— Давайте в машину уже, снайперы, — подгонял всех Ванька. — Следующая остановка — обед.
Я все возился с радио, но ни одна станция не работала. А чего я хотел, там же везде люди сидят, тоже небось эвакуировались, если успели, конечно. Оставалась надежда на какие-нибудь сообщения от армии или правительства, что-нибудь о точках сбора беженцев, например, или какие-нибудь инструкции по выживанию. Ничегошеньки, только трескучие помехи в эфире, какие частоты ни крути.
День распогодился, за окном бурно зеленели леса и поля.
