Оказалось, что мост перекрыли две машины полиции и четыре кареты скорой помощи. Возможно, здесь планировали быстро проверять людей на вирус и лишь потом пропускать, но что-то пошло не так, и в итоге не уехал вообще никто.
Странно, что мобильный пункт не поставили на въезде на мост, что было бы логичнее, а почти на самом выезде. Время, наверное, не позволяло.
Полицейские лады стояли нетронутыми. Более того, мы подергали за ручки и выяснили, что двери заблокированы. Я заглянул через пыльное стекло в салон, прикрыв глаза ладонью, но ничего не увидел.
Леха отрапортовал, что и во втором автомобиле пусто, ни оружия, ни документов. Значит, эти или бежали, или хотя бы попытались это сделать, надеясь впоследствии вернуться за своими машинами.
Белые микроавтобусы с красным крестом на бортах пострадали больше — выбитые стекла, кровавые дорожки на асфальте возле двери кузова, через которую внутрь вносили больных при госпитализации. За одним из автобусов в смертельных объятиях замерли два высоких крепких мужчины. Один был в форме медбрата, другой же был типичным представителем провинциальных спальных районов — кроссовки, спортивный костюм с лампасами, бритая голова.
Из груди зомби торчал скальпель, а его рот был весь в крови — своей и врага, которому он прокусил горло. Судя по всему, смерть медбрата и зараженного наступила примерно в одно и то же время. Они до последнего стальной хваткой держали друг друга, надеясь успеть сразить врага и уцелеть самому, но силы оказались равны."
"Войти в ПАЗик нам удалось только со второго раза, когда мы отдышались после первой неудачной попытки и вновь пошли на штурм, прикрыв лица носовыми платками.
Внутри было несколько мертвецов разного пола и возраста, и от затхлой вони слезились глаза. К счастью, водительское кресло пустовало, ибо сам водитель, с укусами на правой руке и лице и аккуратной дыркой от пули в затылке, лежал на полу между сиденьями первого ряда.
Окоченевшими пальцами он сжимал ключи, и доставать их пришлось мне, потому что я стоял ближе. Стараясь не касаться синей руки, я взялся за торчащий из кулака кусок металла и крепко дернул на себя.
Хрустнули пальцы, но не разжались. После нескольких попыток я, наконец, достиг успеха и передал ключи брезгливо сморщившемуся Ваньке.
— Я два дня есть не смогу, — глухо пробормотал я через платок. — Быстрее бы.
— Слушай, Ванька, отгони автобус, мы будем на улице, — хотел схитрить Леха, тоже весь скривившийся. — Прикроем тебя, то да се…
— Ага, сейчас! — разозлился Иван.
