А затем началась суета, дикий крик, ор, угрозы всех завалить, если рыпнемся, с меня сдирали автомат, путаясь в трехточечном ремне, из кобуры выдернули «Грача», кто-то старательно крутил мне руки, сквозь этот шум проскочил возглас Зудина: «Не дергаемся! Сдаемся!» – явно адресованный нам.
С треском затянулись врезавшиеся в кожу наручники на запястьях, заставив выматериться повторно, чей-то голос говорил в рацию: «Взяли! Всех взяли, можно забирать!» – и я понял, что взяли нас по-настоящему, без вариантов и возможности дернуться.
– Встали, встали, не разлеживаемся! – крикнул кто-то.
Меня, подхватив под мышки, рывком поставили на ноги, и только сейчас я понял, кому мы попались, – на рукаве мужика, стоящего передо мной, была похожая на секиру буква «Ф» в круге. «Фармкор».
– Как же вы мне надоели, а… – сказал я этому самому мужику. – Кто бы только знал.
Тот никакого внимания на мои слова не обратил, лишь скомандовал своим:
– Выводи.
Валера Воропаев
31 мая, вторник, день
Ждать Рубцова пришлось больше суток.
Связались с ним быстро, тот Валеру тоже вспомнил сразу и чваниться не стал, вышел на прямую связь, пообещал увидеться, но вырваться сразу не мог. Валера даже предложил встретиться где-нибудь в Заволжье, но Рубцов отказался:
– Мне все равно на плотину надо по плану, я на катере. Там увидимся. Просто дел невпроворот, сам понимаешь.
– Ладно, как скажешь, все равно загораем.
– Давай, удачи, увидимся.
Скучать особо не пришлось. Никитин, сменившийся с дежурства, пригласил на уже банальные шашлыки с водкой.
Но, учитывая, что круг доступных развлечений в последние месяцы вообще сузился до невозможности, Валера принял приглашение с радостью."
"Расположились в рощице, выросшей по вершине дамбы, неподалеку от батареи гаубиц, с видом на воду, на легком свежем ветерке, возле, как называл гостеприимный хозяин, «жилого городка», представлявшего скопление строительных бытовок, в которых и жило местное руководство. Прямо перед крылечком бытовки Никитина, которую он делил со своим сменщиком, ушедшим на вахту, был сколочен добротный стол и две скамейки возле него.
А вот мангал выглядел старым – серьезное сооружение из толстого железа, заметно поржавевшего.
– Притырили где-то мангальчик? – поинтересовался он.
– Ладно, «притырил»! – возмутился Никитин, раскладывавший шампуры над горячими углями. – Свой собственный, с дачи. У меня до дачи отсюда три километра, но за Городец сейчас и не сунешься.
