– И тут народ еще переселяется, перевезем их за выгоду малую.
– Что за народ? – удивился я.
– Да всякий, кто откуда, кто в местные группировки влиться не сумел, – как-то загадочно ответил Валера, глянул на часы, засуетился, протянул руку. – Ну бывай, удачи, свидимся еще. На Базаре меня ищи или в Баковке, это на Иваньковском водохранилище.
В Баковке даже выше вероятность.
– Понял, спасибо за помощь, – сказал я, пожав широкую Балерину ладонь. – Увидимся.
На том и распрощались.
В одиннадцать утра колонна вышла из расположения. БРДМ-2 в качестве дозорной машины, в которой сидели мы с Татьяной и Шмель с Васькой, а за нами вся колонна, к которой пристроились еще два грузовика и БТР-80.
Замелькал по сторонам мрачный городской пейзаж, вскоре сменившийся серым пригородным, а потом и зеленым загородным, и я действительно вдруг ощутил, что мы едем домой. И уже не так – как раньше крадучись, а уже уверенно, в немалых силах, как по своей земле.
Ни мертвяки у нас ее не забрали, ни бандиты – никто. И не заберут.
Не было с нами Сергеича, который погиб в бою. Не было Николая, который пришел к нам добровольцем и тоже погиб за общее дело. Зато были остальные. Все, кто собрался в один отряд, тот самый, с которым мы спаслись, выжили, а потом сделали что-то такое, чем действительно можно гордиться.
И мы этим гордиться будем наверняка. По крайней мере, мне теперь будет тоже проще смотреть в глаза людям.
Еще надо бы рассказать семье про судьбу Дегтярева. Но это я как-нибудь потом. Если решусь."
