Площадку перед шлагбаумом сжали крылья опорного пункта – серые бетонные стены, испещренные бойницами, уставились на нас надульниками пулеметов и автоматами. И гарнизон блока здесь неслабый, явно недостатка личного состава на плотине не испытывают. Да и то сказать, самый стратегический из стратегических объектов – ГЭС. Электричество. Основа жизни, можно сказать.
– Стой, глуши моторы! – скомандовал крепкий молодой парень с цыганистым смуглым лицом.
Тон команды был вполне будничным, враждебности к нам или какой-то особой настороженности он не проявлял, так, обычная проверка на блоке.
Приходилось наблюдать.
Когда водилы команду выполнили, он крикнул:
– Личному составу отойти от техники, регистрируем всех проезжающих. Затем техника досматривается. Если не нравится – разворачивайтесь и валите обратно, ищите переезд с другими правилами. Если при вас есть раненые или покусанные – лучше скажите сразу. Чтобы потом проблем не было.
– Нет никого, – ответил Зудин, явно решивший выступить за главного, козырнув майорскими погонами.
– Четверо в бэтээре, еще трое в «бардаке».
– Тогда давайте на блок, запишем всех, – сказал смуглый. – Документы хоть какие у всех есть?
Я вопросительно глянул на майора, тот кивнул уверенно:
– Ну куда мы без бумажки? Всегда при себе, не боись.
За стену блока нас вроде и не конвоировали, но страховали и следили за каждым шагом, с разных направлений. Задумай мы чего дурное – в секунду бы всех положили, без проблем.
Блок внутри выглядел тоже серьезно, не хуже, чем снаружи. Не поленились над головами даже тент натянуть. Местами брезент, местами масксеть. А что, правильно, уже летняя жара пошла, а разморенный на солнце часовой уже не часовой, а что-то вроде такого. Не годится.
Кто-то слегка тронул меня сзади за рукав, я обернулся. Рослый мужик в военном камке показывал рукой куда-то в сторону:
– Туда давай.
– Что? – не понял я, оборачиваясь, куда сказано, и в ту же секунду полетел мордой в землю, почувствовав, как мощной и быстрой подсечкой из-под меня выбили ноги, а руки ловко заворачивают за спину.
Ударился я с маху всей грудью, умудрившись, по крайней мере, не разбить всерьез морду, но дыхание сбилось, и вкус крови во рту появился. Чьи-то подошвы наступили мне на ноги, тяжелое колено в наколеннике уперлось в поясницу так, что я матерно застонал.
