– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но Мистер Адвокат и впрямь оказался адвокатом.
– Это я уже понял, – отвечал Кинс, прокручивая сайт. – Только у адвоката хватило бы наглости на такую номерную табличку.
– В его биографии сказано, что он работал государственным защитником, пока не открыл собственную практику. Что-то я не припоминаю такой фамилии, а ты?
– И я тоже нет. – Кинс отложил лэптоп. – Где он живет?
– Вашингтон Парк.
Тот присвистнул.
– Судя по всему, его адвокатская практика процветает.
Трейси проехала через Арборетум и пересекла Мэдисон.
За престижной школой Буша дорога сделала резкий поворот и у самого озера увела их влево. Старые дубы и клены раскинули свои ветви над просторными газонами с ухоженной травкой и садиками, до того аккуратными, будто над ними поработали мастера маникюра. Отсутствие фонарей на улицах, а во многих случаях и изгородей вокруг участков затрудняло поиск нужного адреса.
– Притормози-ка, – сказал Кинс, высовываясь из окна машины. – Надеюсь, тут ни у кого никогда не бывает сердечных приступов.
А то человек помрет раньше, чем «Скорая» разыщет нужный адрес. – Когда GPS-навигатор объявил, что они прибыли по адресу, где зарегистрирован номерной знак, Кинс заглянул в проем между двумя каменными колоннами. – Не знаю. Я никакого адреса не вижу. Но навигатор говорит, что это здесь.
Трейси свернула на дорожку между колоннами и поехала дальше, мимо прилизанного газона, над которым тоже высился впечатляющих размеров дуб. Подъехав к деревянной двери гаража, освещенной лампами, она остановилась.
Крытая дорожка соединяла гараж с домом в стиле английский тюдор – с каменным фасадом, островерхой крышей с четырьмя фронтонами и узкими окошками в свинцовых переплетах, которые дробили лившийся через них наружу свет. Особняк сразу напомнил Кроссуайт дом ее родителей в Седар Гроув.
Выйдя из грузовика, они пошли по дорожке ко входной арочной двери.
– Казалось бы, можно ведь на таком дорогом доме хоть где-нибудь примостить маленькую табличку с адресом, а? – не унимался Кинс.
– Ты как собака с костью – раз вцепишься, не отнять, – отозвалась Трейси.
– Это все мой синдром навязчивых состояний.
Фонарь на крыльце загорелся сам, Трейси не успела даже прикоснуться к двери. Дверь распахнулась.
– Чем могу помочь?
Внешность мужчины совпадала с описанием, данным Шерис, – высокий, крупные черты большого лица, губы как у Мика Джаггера[38]. Полицейские сверкнули своими жетонами.
– Вы Джеймс Томи? – спросила Трейси.
