- Ты так на меня всегда смотришь.
Рома начал раздеваться. Сорвал галстук, швырнул его на пол. Пиджака на мужчине уже не было. Пуговицы, отрываясь, падали на пол. Рома рвал одежду, не церемонясь.
Так же поступит и с ней?
- Ром, послушай. Я не знаю, чем тебя разозлила, - Вита пыталась до него достучаться. Впервые за время их общения ни дерзить, ни ерничать не хотелось. Хотелось, чтобы он успокоился, пришёл в себя и перестал пугать её. – Тем, что танцевала с Владом? Ты сам разрешил. Да, я ему улыбнулась, пытаясь…
Её прервал грубый мат.
- Видишь, Губастая, всё ты знаешь и всё ты у меня понимаешь, - верхняя губа Романа дернулась, крылья носа расширились. – Специально злила. Мне, мать твою, ты так ни разу не улыбнулась. Что бы я ни делал. Всегда только… Ааа, плевать! Что есть, с тем и будем иметь дело.
Он рывком вытащил рубашку из-под брюк, обнажая крепкую грудь и литые плечи с крепкими мускулами, что сейчас были напряжены. Вены проступали сильнее, выказывая внутреннее напряжение.
- Нет, Ром, послушай меня, - Вита в последней попытке выставила руку вперед.
Жалкая преграда, но хоть такая.
Девушка видела тьму в глазах мужа. И она ей не сулила ничего хорошего.
- Я переборщила, признаю! Ром, да услышь меня! – закричала она, с нарастающей паникой наблюдая, как белоснежная рубашка тоже летит на пол. Мужчина взялся за ремень, расстегнул его, дернул из шлевок. – Вот ты сейчас злишься, да? Хочешь на мне сорвать злость? Отлично! Давай! Изнасилуй меня! Порви! Задери платье и изнасилуй меня! Ты же пять лет меня берег для себя… чтобы вот так… да…
Всё-таки Вита сорвалась.
Не хотела, но всё же не совладала с эмоциями. Более того, она взялась за рукава платьев, дернула один, потом второй. Послышался жалобный треск рвущегося кружева. Вита не заметила его, как и слез, что обожгли глаза.
Пусть эта сволочь получит, что хочет! Пусть даст ей окончательный повод для ненависти. И потом уже никогда ни на что не рассчитывает!
Платье снималось плохо, с трудом. Рвалось, но у неё не хватало сил, чтобы справиться с тканью.
Руки дрожали. Перед глазами мелькнуло обручальное кольцо. И его надо снять! Швырнуть в лицо Багровскому, чтобы подавился от своей злости.
Не будет между ними ничего хорошего!
Она как раз сорвала лиф, оголив грудь, когда ее ладони накрыли мужские руки. Слезы застлали глаза. Вита не сразу поняла, что именно произошло, и каким образом изменилась ситуация в комнате. Саму девушку била мелкая дрожь.
- Пусти, - Вита попыталась скинуть руки, вырваться.
