И ласков он с ней…
Господи, о чем она думает!
Подумаешь тут, пожалуй, после увиденного и услышанного.
- Рома, сядь, пожалуйста. Вернее… Давай уйдем вместе.
Она тоже порывисто поднялась, но его руку не выпустила. Ей казалось, что, стоит ей её отпустить, он достанет пистолет (хотя его она у него как раз и не наблюдала) и начнет пальбу. Циник в голове Виты иронично заметил: Роману Багровскому не нужен пистолет, чтобы убивать. Такой голыми руками справится. Не зря кулаки натренированы, да костяшки сбиты.
Взгляд Романа медленно вернулся из зала к ней.
- Уйдем. Как только ты скажешь, кто тебя обидел.
Он говорил тихо, даже тише, чем вначале, и вот именно сейчас Виталине стало по-настоящему страшно. Когда Роман накидывался на неё, ставил ультиматумы, ограничивал свободу, грозился взять и называл Губастой, она, если и испытывала страх, то не такой, как сейчас. Глядя на него, её пробрало до костей.
Перед ней стоял тот, кто не бросает слов на ветер. Кого стоит опасаться, остерегаться.
Тот, под крышей дома которого она живет.
Вита облизнула пересохшие губы и на каком-то интуитивном уровне порадовалась, когда увидела, как его взгляд задержался на её губах. Он часто на них смотрит, и, к собственному стыду, Вита начинала получать от этого какое-то извращенное удовольствие. Аналог женской мести?
- Скажу. В машине.
- Вита…
- Меня никто не обижал, - выдохнула она, кое-как закидывая на плечо сумку и обходя столик.
Вита встала напротив Романа.
Пигалица да и только."
"- На тебе лица нет.
Бледная. Ты шла, пошатываясь.
Вита на долю секунды прикрыла глаза.
- Я просто стала свидетельницей одной сцены… Рома, я тебя в последний раз прошу – уйдем. Не могу здесь находиться. Задыхаюсь.
Она видела, как внутри него происходит самая настоящая борьба. Как темнеет и без того темный взгляд, как угрожающе прищуривается. Как на висках сильнее проступает венка, как сжимаются губы, и подбородок выступает вперед.
Вита мысленно взмолилась, чтобы он всё же пошёл ей навстречу.
Прошла секунда.
Вторая.
- Хорошо. Но ты мне всё расскажешь.
- Да. Я же сказала ранее.
Вита не могла находиться в ресторане.
Не после того, что случилось с ней в дамской комнате.
Вита даже не протестовала, когда Роман поменял положение, приобнял её за плечи, спрятав, точно в кокон. Какая ирония судьбы! Она на самом деле могла бы быть за таким мужчиной, как за каменной стеной.
Что же ей мешает?
Полчаса назад она бы сказала: всё.
Они быстро миновали зал и вышли на улицу.
