Вита больше ничего не говорила, пока он её усаживал на сиденье. Даже плед достал из багажного отделения.
- Рустам, отпусти меня. Пожалуйста. Ты же у них за главного, до завтрашнего дня. Отпусти, - она говорила монотонно, по привычке. – Я знаю, ты можешь. Рустам…
- С меня Роман и спросит. Хватит, Виталина, мы всё это с тобой проходили десятки раз. Поехали. Сама вещи соберешь или завтра мне ребят прислать?
- Сама.
- Сначала ногу эластичным бинтом перетянуть надо. Ладно, сейчас разберемся.
Конечно, они разберутся.
Снова за неё.
На что Вита надеялась именно сегодня?
На что и все прошедшие пять лет.
На то, что именно сегодня будет иначе. Что исчезнут люди Багровского. Что не будет больше «людей в черном».
Пять лет. Изо дня в день она чувствовала их незримое присутствие.
Первый раз в пятнадцать лет сцепилась с ними, ей даже удалось одному из них расцарапать лицо. Тогда они помешали ей уехать из города на автобусе. Вывели ее, кричащую и визжавшую, с вокзала, сказав короткое:
- Нельзя. Ты остаешься.
Она была не согласна. Кто за неё решил? У неё никого и ничего не осталось, она бродяжка. Значит, и принимать решения будет сама.
Какой же наивной она была в тот августовский вечер. Требовала, чтобы её оставили в покое. Не смели к ней прикасаться. На её крики никто не обращал внимания. Хорошо ещё, ничем не приложили или скотчем рот не заклеили, чтобы много ни говорила.
Она рыдала в голос, когда её привезли на съемную квартиру.
Квартиру, которую нашли ей ЕГО люди! Не она сама…
За первой попыткой уехать из города, было ещё несколько в тот год.
Вита не желала признавать очевидное. Не могла смириться.
Боль от потери родных разрывала сердце, а тут ещё и жестокая правда, что она больше не принадлежит себе.
- Дочка, тебе придется повзрослеть раньше положенного времени. К сожалению, так порой бывает. Жизнь несправедлива. К тебе особенно.
К ней… Серьезно?
Она вчера похоронила родителей. Маму и папу.
Больше у неё никого нет.
Она последняя…
Мужчину, чьего имени она даже не знала, но несколько раз встречала по дороге к папину кабинету, он ей даже не улыбался.
Говорил монотонно. Сдержанно.
А ей хотелось, чтобы он ушел.
Чтобы все ушли.
Его охрана, ещё какие-то люди.
Почему они до сих пор здесь? В её доме.
- Виталина, мы с тобой видимся первый и последний раз. Война между двумя семьями, кланами, затянулась. Смерть твоих родителей должна положить конец вражде. Но жива ты. И жив Роман Багровский. Он непричастен к смерти твоих родителей.
