Вита кое-как справлялась с поставленной задачей.
- У тебя совершенно нет опыта в расстегивании рубашек, - она даже не заметила, как голос мужа приобрел более мягкие нотки, из него исчезла жесткость и злость.
Вита, оторвавшись от своего нелегкого занятия, посмотрела в лицо мужчины. Соизволил открыть глаза, надо же. Гад! Пострадавший, но всё же гад.
- А откуда он у меня возьмется? – она не удержалась от колкости в ответ. Лучше обмениваться ими, чем тонуть в затянувшемся, давящем на плечи молчании. – До тебя у меня никого не было, сам знаешь.
Ты же ко мне приходишь уже полуголый. Поэтому-таки да, опыта нет.
- Вот и тренируйся тогда… ууух…
Сдавленный стон заставил Виту снова посмотреть сначала на искаженное болью лицо мужа, а потом быстро устремить взгляд на то, что скрывала рубашка.
Пришёл черед Виты охать.
Даже она, что никогда не видела мужских драк, если только по телевизору, замерла от ужаса. Гематомы – это одно. К ним она была готова. Но они не вызвали бы столько крови.
А вот порезы…
- Рома, Господи, тебя… резали? – других слов не нашлось.
Дрожа всем телом, Вита развела полы рубашки дальше, вытаскивая её из брюк. На груди, почти рядом с соском, над ребрами, две кровавые полоски сбоку и одна на животе. Тонкие надрезы. Их обработали, но некоторые продолжали кровить.
Муж молчал.
Вита шумно сглотнула и снова посмотрела ему в лицо.
Рома смотрел на неё. Пристально, чуть прищурившись.
- Рома, ответь мне, пожалуйста.
- Мы дрались, - с явной неохотой произнес он. – На ножах.
Вита покачнулась, благо вовремя успела выставить одну руку вперед, упереться ей в спинку дивана, иначе упала бы прямо на пораненную грудь Ромы.
В её голове не могло уместиться услышанное.
Драться на ножах…
- Вита, ты чего… Эй, девочка… Тебе плохо? Вита, что болит? Где?"
"Вопросы посыпались один за другим. Вита лишь успела качнуть головой.
- Всё хорошо, ты… нет-нет, не вставай… подожди, я сейчас раны обработаю…
- Их обработали.
- Но они кровоточат. Может, их… зашить надо?
- Нет. Стянутся.
Они поверхностные. Перекись и пластырь творят чудеса.
Виту затошнило, но не от вида крови, а от осознания того, что происходило в жизни Ромы несколькими часами ранее.
Он мог пострадать куда как сильнее.
Господи, его могли убить!
Предположение оказалось настолько шокирующим, обескураживающим, выбивающим почву из-под ног, что мир сдвинулся, сместился. Как? Вита не знала. Не имело значения. Зато она отчетливо поняла, что не может потерять Романа.
Нет-нет.
