От этого властного поцелуя, не грубого, но подчиняющегося. В её душе поднималась волна чего-то нового, того самого осознания, что Рома, несмотря на их конфликт, несмотря на то, что они снова ни до чего не смогли договориться, и она довела его до ярости, оттолкнула, не отступился. Он пошёл за ней. Вита затрепетала. Не всё так просто… Она упускает нечто важное. Ей бы зацепиться, вспомнить, осознать.
Пока – нереально.
Пока – имели значение лишь его прикосновения, его отнюдь не нежные ласки, балансирующие на грани грубости и запредельной нежности.
Выворачивающие её сознание наизнанку, меняющую реальность. Вита отвечала на поцелуй Ромы. Хотела зажмурить глаза, остановилась в последний момент, потому что попала под гипноз его взгляда. Они целовались и смотрели друг на друга.
Вита не заметила, как он перестал удерживать её за подбородок. Её глаза лишь шире распахнулись – Рома сдергивал с неё уже распахнутый халат. Вита помогала ему. Вот так неожиданно для себя. Нежнейшая ткань начала доставлять сильный дискомфорт, захотелось от неё избавиться.
Рома был обнажен.
- Упрись руками о стену. И не смей их убирать.
Если спросить Виту позже, почему она подчинилась, она не сможет дать вразумительный ответ.
Сработали женские инстинкты?
Или в голосе Романа звучало настолько оглушающее возбуждение, страсть, желание ей обладать, что невозможно было противиться? Главное – и не было желания.
Руками в стену… Хорошо… хорошо…
Она всё же зажмурилась, когда расставляла руки.
Сердце грохотало в груди отчаянно, бешено, так, что, казалось, его слышал и Роман.
И это было только начало…
Потому что бедное сердце скатилось куда-то в область живота. Рома опустился на корточки и его губы коснулись её ягодиц. Прикусили кожу, потянули, сжали. Вита сильнее зажмурила глаза. Зато воображение работало на полную силу, и перед её внутренним взором предстала картина обнаженного Романа, прикасающегося к её ягодицам.
Это было пошло.
Это было возбуждающе.
Это было прекрасно.
К губам и зубам он присоединил пальцы.
Они раздвинули влажные складочки и скользнули внутрь, вызывая у Виты ещё более сильную ответную реакцию. Ни боли, ни страха не было. Лишь потребность в нем. Внутри. В себе. Вита уперлась лбом в кафель.
Что с ней делали руки и губы Ромы… Проникали, ласкали, трогали. Заставляли её теряться, забывать, кто она такая. Лишь бы дальше давал ей то, что требовало тело.
Его пальцы растягивали, подготавливали, неспешно проникали. Выходили, задевали клитор, играли с ним.
