Дети, бросив карусель на площади, сбегались погладить кошечку, и та не сопротивлялась. Нередко можно было видеть, как последний из рода Мадура сидит в кафе или разгуливает меж рыночных рядов, а рядом на поводке вышагивает его маленький хищник.
Лукино регулярно вызывал ветеринара из римского зоопарка, убедиться, что пантера здорова.
— Она отлично растет, — каждый раз подтверждал врач, — и совершенно здорова. Даже на собачьей похлебке.
— Да она и ведет себя как собака, — весело пояснил Лукино.
— Она думает, что она собака, — возразил ветеринар.
— Что вы хотите сказать?
— Гаттино не сознает себя пантерой. В африканской саванне она бы погибла в первый же день. Она утратила рефлексы хищника и не способна охотиться. Она живет среди собак и думает, что она тоже собака.
Год спустя после приезда в замок пантера выросла. Из нежного котенка она превратилась во внушительного зверя. Но зверя невероятно спокойного и благодушного. Более тихого, ласкового, игривого, чем любая собака.
В отличие от псов, выдрессированных по всем правилам, пантера пользовалась безграничными привилегиями: спала в постели Лукино, плескалась с ним в большом бассейне, ела на ковре в столовой из фарфоровой тарелки и почти всегда сопровождала его, когда он ходил в Бракетто — к великой радости детей, катавшихся на ней верхом.
Слава о Гаттино разнеслась по всей округе. О пантере написали в газетах. В Бракетто съезжались любопытные, только чтобы поглазеть на хищника. Директора цирков предлагали Лукино за комнатную пантеру баснословные суммы, но Джованна раз за разом выпроваживала докучливых гостей.
Зверь пленил даже ее, хотя сперва она относилась к нему сдержанно. И потом, с появлением Гаттино Лукино выбросил из головы путешествия. Как можно оставить одну красавицу пантеру? Она стала его подругой.
Три года пантера дарила хозяину счастье. Вплоть до того злосчастного вечера.
Было поздно. В замке все спали, свет горел только в кабинете Лукино. Сидя за рабочим столом, он просматривал письма.
Вокруг него на ковре мирно спали вповалку собаки и пантера. Все было тихо и спокойно. Слышалось только дыхание спящих животных да скрип пера Лукино, бегавшего по бумаге."
"Трагедия случилась, когда он собирался вскрыть конверт, полученный в тот же день от миланского друга. Торопясь узнать, как у того дела, он слишком резко взялся за нож для бумаги. Лезвие проткнуло конверт и поранило ему руку. Ничего серьезного, простая царапина. Но из ранки закапала кровь.
