Тяжелый штурмовик, как видно, потерял ориентацию и набор всех самых главных целей, но в последний момент пикирования система наведения выхватила уже поверженный «таргар», и пилот, не медля ни секунды, включил сброс двухсотфунтовой бомбы, а затем вывел машину из пике.
8
В коридоре прозвучал гонг. Джек открыл глаза и осторожно повернулся на спину, боясь побеспокоить ссадины по всему телу, которые были аккуратно заклеены огромными пластырями с мазью Яблонского.
У мази был резкий запах, напоминавший одновременно морскую рыбу и речной орех.
Наверное, мухи о таком запахе могли только мечтать, но Джеку он не нравился, он вообще не мог нравиться ни одному человеку, за исключением, пожалуй, немолодой медсестры, которая ежедневно меняла Джеку пластыри и черпала мазь Яблонского из огромного пластикового ведра."
"Впрочем, в палате, где лежал Джек, этой мазью мазали всех четырех пациентов, так что подобной вонью здесь никого нельзя было удивить. Все привыкли к ней и уже не замечали.
— Але, кавалерия! Вы на завтрак идете? — спросил один из пациентов — сержант Ветлок, попавший в отделение с ожогами, полученными при объемном взрыве.
Ветлок был самым активным в палате и постоянно командовал и распоряжался.
— Я не пойду… — капризным голосом пожаловался капрал Лихарь. — Опять эту манную кашу давать будут — я ее жрать не могу, в ней пенки!
— И что, так и будешь без завтрака жить?
— Нет… Я попозже в буфет схожу, у меня еще деньги остались.
— А ты, Шарсан?
— Я иду без вопросов, — сказал давно не брившийся танкист, выпрастывая из-под одеяла забинтованные ноги.
Ты идешь?
— Иду… — ответил Джек, привычно попадая ступнями в тапочки.
— Как шкура? — спросил сержант Ветлок.
— Ничего вроде. Сегодня нормально разогнулся и в толчок ночью ходил — сидел ровно, а не как раньше — врастяжку.
— Выздоравливаешь, стало быть. А как насчет манной каши?
— Да сколько угодно. Ее же с маслом дают, я не против.
— Вот, Лихарь, смотри, как Малой рассуждает — настоящий солдат, хотя и себя не помнит… Ладно, идем, кавалерия, только насмешки держать стойко и на провокации не отвечать, пока я не разрешу.
Понятно?
— Понятно, — отозвался Джек и, придерживая полы байкового халата, потрусил следом за сержантом.
В коридоре пахло карболкой или еще каким-то дезинфицирующим средством. А еще потягивало сквозняком.
— Вы чего так медленно?! — строго спросила медсестра Агнета, плотная дама лет тридцати пяти и метр девяносто ростом.
— Извините, мадам, нездоровы еще… — пробормотал сержант Ветлок.
