По моим прикидкам, если исходить из его темпов, он уже должен был свернуться калачиком и мирно спать – или, по меньшей мере, не вязать лыка. Однако, как оказалось, я его недооценил (или переоценил?). Голос, прозвучавший в трубке, оказался свеж и бодр. Он звучал победительно:
– Это Хачик побеспокоил. Я их вспомнил.
На всякий случай я уточнил:
– «Их» – это кого?
– Тех девиц.
– Я сейчас к тебе подойду. – Легкий, приятный акцент и необычный строй речи порой бывают заразительными, и я поймал себя на мысли, что стал говорить с теми же интонациями, что и музыкант-армянин.
* * *Настя
Еще неделю назад Настя была счастливой невестой: она схватила за изумрудные перья диковинную птицу удачи.
Вытащила в карточной колоде-жизни диковинный прикуп: червонного короля вместе с бубновым тузом (означающим, как известно, богатство).
Ее прекрасный принц на красной борзой «Ауди» отличался редким сочетанием красоты, богатства, знатности и ума.
И вдруг в один несчастный миг все испарилось – и она очнулась, словно старуха из сказки, у разбитого корыта.
Вроде все как вчера: раздолбанная станичная улица, по которой ползли, вздымая клубы пыли, авто; мальчики и девочки в белых рубашечках маршировали в школу; ее названая мамаша Ирина Максимовна катила в тапках на поскрипывающем велосипеде советских времен… Все как всегда – однако еще пару дней назад вся эта рутина освещалась восхитительным, бриллиантовым светом любви и скорых перемен. Теперь сверкающий блеск померк, и опостылевшая обыденщина стала казаться втройне убогой.
Артем перестал звонить и писать.
Он не отвечал ни на эсэмэски, ни на вызовы по вотсаппу и скайпу.
В его блоге вышли три (как он это называл) «консервы»: фотографии и посты, засланные заранее и появляющиеся в заданное автором время. Что это «консервы», можно было судить по тому, что речь в них шла о делах, творящихся не там, куда он поехал, а о том, что происходило пару недель назад, еще на счастливом побережье.
Наконец, когда Настя преодолела-таки себя и набрала номер Артема, совершенно чужой женский голос отчитал ее и сказал, чтобы она сюда больше не звонила.
Она поплакала, а потом все-таки снова нажала на повтор соединения – однако девчонка, находившаяся на другом конце линии, видимо, занесла ее в черный список, и телефон теперь молчал, как зарезанный, откликаясь длинными гудками, а потом и вовсе вышел из зоны доступа.
Домик, что снял Артем в станице Красивой, был оплачен на месяц вперед.
