Это была обычная Романова практика — сначала пообщаться с клиентом самому, а затем уже перепоручить его заботам сотрудников.
Предполагалось, что я более подробно расспрошу Ильяса о его пожеланиях по тексту, а еще он сможет выбрать оформление будущего шедевра.
Вот только это было абсурдно. Неправильно.
Это был фарс. Я знала об этом. Знал и Ильяс. Поэтому так ухмылялся — только дурак не поймет, что он издевается и никакой стих ему даром не нужен. Дурак и еще Роман Евгеньевич, который вел себя с ним так, как с обычным клиентом.
Из тех, которые приходят к нам заказать поздравление на юбилей или свадьбу.
Я бы многое отдала за то, чтобы не оставаться с Ильясом наедине. Не потому, что Вольф запретил. Потому что я сама чувствовала — от этого человека нужно держаться подальше.
Но что я могла поделать? Роман велел вести его в творческий отдел.
Что мне оставалось делать — я повела…
Глава 26
Наше агентство располагалось в старинном здании, которое принадлежало Роману Евгеньевичу.
Он был из рода купцов, которые каким-то чудом смогли сохранить большую часть своей собственности после революции.
Само собой, за годы этот особняк много раз ремонтировали, последний ремонт и вовсе был евроремонтом.
И все-таки дух старого здания витал здесь — высокие потолки, ажурные перила лестниц, широкие подоконники…
На один из таких подоконников меня и усадил Ильяс Рахматулин, когда мы с ним оказались в пустом коридоре.
Причем, усадил — в прямом смысле этого слова.
Не слушая моих сбивчивых возражений, схватил меня в охапку и толкнул на этот самый подоконник.
Опершись руками о раму, навис прямо надо мной, не давая никакой возможности поднырнуть под его руку.
От него умопомрачительно пахло каким-то мужским парфюмом — достаточно резким и острым, чтобы у меня начала кружиться голова.
Но… странное дело, его хотелось вдыхать вновь и вновь. С феромонами он был, что ли…
— Ну здравствуй, крошка. Продолжаем знакомство?
Боясь поднять на Ильяса взгляд и утонуть в тигровой радужке сатанинских глаз, я вперилась глазами в пуговицу на его безукоризненно-белой рубашке.
— Как вы здесь очутились?
— Думаешь, для человека моего положения так сложно найти понравившуюся девушку?
— Думаю, что нет… Наверное, для таких, как вы и ваш брат, это легче легкого. Хотя это неправильно. Каждый человек имеет право на неприкосновенность. Я не хотела, чтобы вы меня нашли.
Я говорила чистую правду.
