Когда я попыталась и им сказать про полицию, убедить, что нужно куда-то писать, звонить, то услышала то же самое, что и от Оли.
У этого самого Таврова, наверное, очень богатые и влиятельные покровители. Никто, и даже полиция, с ним не связывается. Вот и весь сказ.
Наверное, раньше бы я в то же утро помчалась в Возогоры, и кричала под воротами Таврова, требуя немедленно выпустить Варю.
Но история с Вольфом все-таки кое-чему меня научила… Я знала, что делать. Это решение пришло ко мне сразу.
И лишь оно казалось единственно верным.
Таким правильным — до боли в груди…
Первой утренней электричкой возвращаясь в город, я молилась только об одном.
Лишь бы он не улетел в свое Кимберли! Лишь бы оказался дома! Лишь бы только успеть…
Конечно, я могла позвонить ему. Но что-то внутри подсказывало — не нужно. Нужно встретиться с ним лично. Только тогда есть шанс.
Если успею, конечно…
Круглый лифт с прозрачными стеклянными стенками вознес меня на вершину самой высокой башни «Огней Манхэттена».
Я молилась. Понимала — это мой единственный шанс.
Если кто и способен помочь мне, то только он. Лишь он один.
Успела.
Дверь распахнул сам.
Судя по тому, что прямо около порога стоял лаконичный черный чемодан, успела в последние минуты…
— Что тебе нужно? — ровным голосом поинтересовался, даже не посторонившись, чтобы впустить меня в квартиру.
Я протиснулась сама. Прежняя Ульяна такого бы ни за что не сделала.
Новая — да. Внутри она дрожала, но внешне ничем этого не выдала. Ничем не показала.
Скинув шубу, я осталась в одном пламенеющем алом платье с откровенным вырезом.
И повернулась к нему.
— Говори, что хотела, и проваливай, — холодно проговорил он, взглянув на наручные часы. — У тебя ровно три минуты.
Господи боже, могла ли я подумать, что все повернется таким образом?
Что моя собственная история отразится, как в кривом зеркале. И перенесётся на Варю. Ведь я вышла из этого целая и невредимая. И даже… нетронутая…
Нетронутая?
Лучше бы тронул…
Вольф не смотрел на меня, всем своим видом показывая, насколько я ему безразлична.
Только холод на красивом безупречном лице. Лед в глазах.
А я… Я медленно взялась за пуговички на платье и стала их расстегивать — одну за другой. Странно, с моей-то неловкостью даже не запнулась ни разу. Получилось красиво и плавно, как в фильмах.
Алый кусок шелковистой материи упал к моим ногам. Я перешагнула его — о, чудо! — даже не споткнувшись, и подошла к нему.
На мне не было ничего, кроме фривольного красного кружевного белья.
