Где там этот успокоительный сбор? Мне сейчас не помешает!
Пока закипает чайник, я возвращаюсь мыслями к Лютаеву! Бесстыжий! Развратник! Наглец!
Да как он смел меня… трогать!
И память бодро подсказывает и как, и где, и с каким удовольствием он это делал.
Тьфу. И я хороша!
Животное? Серьезно? Я назвала его животным?
Откуда во мне этот пафос?
Еще бы назвала его необузданным зверем!
Или этим… необъезженным мустангом!
Хотя это ведь не точно. Я-то как раз верхом объезжала Макса, да только пришпорили почему-то меня.
Господи, о чем я думаю?
Черт, горячо.
В моей душе – бездна возмущения. Я раз за разом ведусь на условия Лютаева. Одно гениальнее другого, но жизнь меня ничему не учит!
Получить швабру за поцелуй?
Помощь за секс?
У меня, что, мозги коротить начинают рядом с ним? И ведь он не заставляет!
Он просто сказал: «Я хочу, чтоб ты сняла футболку. Сама».
И я сняла!
Блин, не помогает чаек! Коньяку бы в него капнуть. Грамм триста для надежности.
Юлька написывает, у них там какой-то переполох. И трясет с меня историю про Гордеева.
Отписываюсь, что позвоню, как только смогу.
Я сейчас не в том состоянии, чтобы следить за словами. Еще сболтну, что я теперь живу у Лютого, Юлька с меня живой не слезет. Ей ведь не объяснишь, что он не мой спонсор!
Мне ж еще как-то надо донести до Макса, что я не готова с ним расплачиваться!
Я не сразу понимаю, что вырывает меня из трясины самобичевания. Долго вслушиваюсь в непонятный стук, прежде чем до меня доходит, что это у дверного звонка такой звук.
Макс не предупреждал, что к нему кто-то придет."
"Я тут не хозяйка, открывать не стоит, но хоть посмотрю, кто там.
Глазок радостно мне показывает Раевского.
Набираю Лютаева, но он сбрасывает.
– Карина, открывай.
Дежавю какое-то! Он меня по запаху из-за двери, что ли, чует?
Отправляю Максу сообщение, что пришел Олег, и открываю дверь.
Раевский смотрит на меня сердито.
– Впустишь? – и тут же шагает внутрь.
Попробуй не впусти эту махину, надеюсь, Макс меня не убьет за это.
Топаю за Олегом, его навигатор всегда исправно ведет его на пищеблок, правда, по дороге Раевский делает крюк до комнаты Макса, оглядывает ее, чему-то хмыкает и возвращается на верную траекторию.
Вообще-то я видела здесь что-то вроде гостиной, но русские люди в большинстве своем стремятся именно на кухню. Впрочем, кухня Макса, плавно переходящая в столовую, мне нравится и самой.
– Макса нет, – сообщаю я очевидную информацию. – И я не знаю, когда он будет.
Телефон в руке пиликает.
