Обводит пальцами и пощипывает соски. Никогда не думала, что моя грудь настолько чувствительна. Он лениво перекатывает горошины между пальцами, а мне хочется, чтобы он меня поцеловал. Чтобы как вчера нахлынула темная волна, и в этой пучине я бы не чувствовала такой неловкости.
Но Макса мои желания, кажется, не интересуют. Он поглаживает живот, и даже расстегивает пуговку на шортиках. Его руки спокойно дотягиваются до моих ягодиц, попке тоже достается внимание.
И когда я вот-вот сгорю от смущения, Макс притягивает меня к себе и начинает творить с моей грудью нечто невообразимое.
Возможно, я бы так не завелась, если бы не знала, как бывает хорошо, когда Макс меня ласкает. А он беспощадно посасывает и слегка покусывает соски, приподнимая меня за попку, лижет живот. Когда я ощущаю его дыхание рядом с пупком, у меня темнеет в глазах. Я так хочу забыться, но очень остро ощущаю все, что он со мной делает.
Лютаев, не прекращая ласкать живот, поглаживает бедра, его пальцы забираются под шортики и потирают сквозь влажные трусики мои половые губы.
Я не знаю, куда деться от стыда за то, что мое тело так легко предает меня.
– Говоришь, в этой дырочке еще никого не было? Приятно знать, что я буду там первым.
Глава 26. Разбор полетов
Эти слова меня отрезвляют. Я слышу в них неизбежность, и меня пугает, что прямо сейчас я не вижу в этом ничего предосудительного.
Отстраняюсь от Макса.
– Аванс засчитан? – пряча глаза, спрашиваю я.
Лютаев вглядывается в мое лицо, не знаю, что он хочет там увидеть, но, вероятно, результат поисков его удовлетворяет.
– Засчитан, – хрипло подтверждает он.
– Тогда отпусти меня, животное! – обиженно вырываюсь я из его объятий.
Но Макс без всяких усилий удерживает меня одной рукой и назло мне, будто показывая, что все будет по его, снова целует мой сосок!
– Я животное? Карина, сдается мне, кто-то сам себя обманывает, – и шевелит пальцами у меня в трусиках!
Когда он туда забрался! Я же все контролировала!
Краснеть сильнее, чем я, просто невозможно.
А Макс надавливает большим пальцем на чувствительный бугорок у меня между ног и, глядя мне в глаза, целует вторую грудь!
Да уж, Лютаев – не тот человек, который пощадит моей самолюбие.
Но пройдясь по моему достоинству, он все же отпускает меня. Я спрыгиваю, как ужаленная, мгновенно нацепляю футболку и скрываюсь в выделенной мне комнате.
Отсиживаюсь там вплоть до его оклика:
– Я уехал.
Дожидаюсь хлопка двери и устремляюсь на кухню.
