Сходи сейчас же и помой их. Я хочу, чтобы твои пальчики не знали прикосновений к кому-либо кроме меня. Быстро! – последний приказ не оставляет мне выбора.
Я помою руки, черт возьми. Мне не сложно. Лишь бы это было все, что ему нужно от меня. Лишь бы он заткнулся и дал мне уснуть.
Возвращаюсь в кровать, все еще отчаянно надеясь…что в моей комнате нет скрытых камер. Но судя по всему они здесь установлены, и не одна.
А значит Кай видел все, что я делала. И…у него…есть…записи…
На пленке. То, как он меня трахает.
То, как я истекаю кровью.
Эта информация тяжелым камнем осела в моей груди.
– Молодец, послушная девочка, – хвалит Стоунэм, и я практически физически ощущаю его одобрительное поглаживание на своей коже. – Мне понравилось, какой ты бываешь иногда. Но со мной ты такой никогда не будешь, даже не пробуй. Со мной это не пройдет, Лея.
– Чего ты хочешь…
– Хочу, чтобы ты думала обо мне. Ты отвлеклась от этих мыслей, шляясь по особняку, я это чувствую. Так не должно быть, Лея. Ложись поудобнее, – его голос почти убаюкивает меня, я тону в шелковых простынях, изнывая от страха.
Возбуждения я не чувствую, только оголённый ужас от того, насколько он держит меня под контролем.
– Пожалуйста, – я сама не знаю, о чем его прошу. – Я хочу спать.
– После оргазма сладко спится, моя хорошая. Моя девочка, возьми клубничку и съешь ее. Хочу посмотреть на твои красные губки, – мягко произносит он. Так разговаривает мужчина с маленькой девочкой, с принцессой, с девушкой, которую любит всем сердцем.
– Бери, – давит мужчина, и уже теперь в его голосе звучат деспотичные нотки.
Слушайся. Не создавай стрессовых ситуаций.
Я беру клубнику и антисексуально отправляю ее в рот.
– Еще. Сделай это медленно, Леа. Мне на экране все видно не так, как в жизни. Или ты хочешь, чтобы я пришел и затолкал тебе ее в рот сам?
В который раз интересуясь «за что мне все это?», съедаю клубнику медленно, наслаждаясь ее вкусом. Ягода стала для меня афродизиаком. Спусковым механизмом, который пробуждает во мне желание.
Это я уже поняла. Тело реагирует мгновенно. Я расслабляюсь, ощущая внутри сладкое томление. Оно мне нравится – это и пугает.
Этому сладкому чувству сложно противостоять. Его хочется. Снова и снова. Бесконечно пробовать, ощущая каждый оттенок вкуса.
– Вот так, хорошая девочка. Раздвинь ножки, моя принцесса. Давай-давай, – его голос меня пьянит и уже не вызывает отвращения. Но это вожделение мне навязано, я знаю. Всей душой я ненавижу Кая.
