Наверное, ты столько за свою сраные статьи не получала. Это для тебя, Леа.
Псих. Я чертовски благодарна тебе за то, что ты изнасиловал меня до полусмерти, а потом купил мне мазь за две штуки. Прекрасно.
Хочется жалобно взвыть от подобной несправедливости. Боли. От воспоминаний, терзающих меня, когда смотрю на его руки.
Красивые мужские руки. И это они раздвинули мои бедра, и помогли причинить мне столько боли. Это их отпечатки останутся под моими ребрами. Удивительно, что он мне их не сломал. Правда, удивительно.
– Я знаю, о чем ты думаешь, девочка. Что тебя изнасиловали. Ты боишься меня. Это правильно. Но насилия не было, – продолжает убеждать меня Кай. Его голос дурманит и гипнотизирует. Таким детям рассказывают сказки.
То, что он отрицает факт насилия, делает его в моих глазах еще более безумным. Он как наркоман, который отрицает свою зависимость. Человек не в себе и совершенно не ведает морали и не отдает отчет своим действиям. КАК? Как он стал таким человеком? Как его вообще взяли в конгресс?
Насколько нужно быть великолепным актером, чтобы скрывать в себе ТАКОЕ зло?!
Мужчина прикоснулся к моим ребрам, залечивая мою рану «волшебным» кремом.
Дрожь усиливается.
Пальцем Кай ведет по моим ребрам, животу и поднимается к груди. Он размазывает мазь на синяки, что оставил там, и игриво щипает меня за сосок. В глазах – все те же искры безумия, интереса и похоти.
Я в ужасе. Замираю. Возбуждение накрывает острой волной.
Я понимаю, что происходит страшное, непоправимое. Я его жертва. И теперь я хочу найти утешение в объятиях своего душегуба.
Это начало болезни. Зависимости. Мне почти хочется прижаться к его сильному мужскому плечу и расплакаться, вымаливая большую ласку от этого мужчины.
Мне хочется вымолить хоть каплю любви. Хоть от кого-нибудь. Хотя бы на секунду забыть насколько я одинока.
Что даже родители меня не ищут, подруге наплевать, а Крис, наверное, уже давно женился и обзавёлся детьми.
Настолько мне всю жизнь не хватало любви…
– Жесткий секс, не более. Ты к нему привыкнешь.
Давно пора. Твой организм, твоя киска давно хотели этого. Ты уже взрослая девочка, не так ли? Недавно стала, – он глухо смеется, как будто это, черт возьми, смешно.
– Не веришь? Смотри, какие острые вишенки, – сквозь вату слышу я, ощущая как его чувственные полные губы накрывают мои соски и втягивают в рот. Легкий укус, и все мои гормоны поднимают бунт в разгоряченной крови. Внизу живота вспыхивает первобытный инстинкт, с которым я уже прекрасно знакома.
