Содрогаюсь, когда вспоминаю, как его член таранит меня, не заботясь о моих чувствах и ощущениях.
Это ужасно.
Как? Почему он это делает? Почему человек, который добился таких успехов, на самом деле так страшен? Что сделало его таким, или он просто садист?
Вновь слышу шаги. Мое тело чувствует опасность на расстоянии, ноги предательски подкашиваются, и я дрожу, кидаясь к кровати.
Прикрыться. Прикрыться хоть чем-нибудь. Обматываю себя простыней и забираюсь под плед прежде, чем дверь открывается.
Черт возьми.
Слезы мгновенно подступают к глазам. Зачем он пришел? Повторить?
– Не ждала меня, ягодка? – язвительный голос насильника заставляет мое тело забиться в ознобе.
Нет. Нет. Пожалуйста, уйди. Уйди.
– Отвечай, шлюха, и смотри мне в глаза, – кровь приливает к лицу. Да так, что я вот-вот заплачу этой кровью.
– П-пожалуйста, не надо, – хаотично шепчу, осознавая насколько я убого и слабо выгляжу.
– То-то же. Наконец дошло, что со мной шутки плохи, и ты усмирила свой длинный язык? Смотри мне в глаза, сказал, – приказывает Стоунэм, и мне приходится выполнять его волю.
У Стоунэма сегодня явно выходной, чем хуже для меня. На нем синие джинсы и простая белая футболка, которая делает его еще более внушительным. Мне и противно. И нет.
Этого не объяснить.
Часть меня всем сердцем ненавидит этого ублюдка, а другая часть не может не восхищаться им. Я не хочу чувствовать это преклонение. Но я, черт возьми, чувствую. И я уверена, что он навязал мне как-то эти чувства и свою волю.
"
"Выдрессировал. Я настолько не сильна в психологии, но уверена, что это возможно. Есть же такие люди. Для них нейролингвистическое программирование не пустой звук, ну, а я всегда относилась к такой ерунде скептически.
Я ошибалась. И опыт с клубникой доказал и мне, и ему, что подчинить человека своей воле возможно. А особенно, если знать его слабые места.
Моим слабым местом всегда было чувство одиночества, и он знал куда надавить.
Чертов психопат!
– Уже лучше, Лея, – снова эта удушающая ласка.
Лучше бы кричал. Лучше бы снова изнасиловал…
– Итак, продолжим уроки, – Стоунэм подходит к моей кровати. Я с ужасом ощущаю, как он нежно поглаживает мою шею, направляя мой взгляд на себя, и почти дружелюбно улыбается. Так ласкают котенка, почесывая его шерстку.
Безумие сверкает в его зеленых глазах, но сегодня он снова…в «хорошем» настроении. Это не насильник. Сейчас это Кай.
Страшный, жестокий и опасный. Но не убийца и маньяк.
Я решила молчать.
