Судя по одержимому выражения лица, Кая только больше заводит мое сопротивление, но и добровольно сдаться я не могу. – Не было! Прошу, пожалуйста…перестаньте!
– Думаешь, я насильник?
Он опять это сказал.
ДУМАЮ? Я чертовски в этом уверена!
– Я люблю секс, девочка. Грязный, животный секс, – он обхватил мою шею, нависнув над моим лицом. Его теплое дыхание, его запах – каждая доступная внешнему миру частичка Кая проникла через поры на моей коже.
Это как удушающий газ, как яд, медленно проникающий в твой организм.
Я вдохнула аромат его тела…
И, черт возьми, не почувствовала того, чего хотела.
Я ожидала того запашка из моих воспоминаний. Паленого пива, дешевых сигарет, гнили…но ничего этого не было.
Кай пах уверенностью. Его кожей, его потом, кровью, его телом и каким-то тяжелым пряным ароматом впридачу. В общем…он пах, как уверенный в своей неотразимости, ухоженный и шикарный мужчина.
Таким он и был для многих окружающих. И лишь я теперь знала о том, что все мои догадки в моих же статьях были правдой.
"
"– Секс, от которого темнеет в глазах. Мои девочки надрывают свой голос до хрипоты, а я почти глохну от их криков и стонов, – я была не в состоянии двигаться и что-либо говорить. Все, что мне оставалось, это дышать и слушать. Он потер твердым коленом о внутреннюю поверхность моих бедер и продолжил, – Люблю, смотреть, как девочка извивается подо мной, в беспамятстве выкрикивая мое имя. Просит грубее. Просит быстрее. А они этого просят…думаешь, я стану трахать тебя? Холодную куклу?
Он усмехнулся.
От его слов стало еще обиднее, но представив картину того, как этим девушкам хорошо…так, как Кай говорит, я закусила губу, чтобы сдержать свой тяжелый выдох.
Это не укрылось от его взгляда.
– Но не все так страшно. Ты не безнадежна. Должна же ты хоть чего-то стоить, – когда его палец лег на кружево моих трусиков, поддел их и начал проникать внутрь, я замахнулась на Кая. Он быстро поймал мое запястье в воздухе и прижал к собственному рту.
– Сука, не распускай свои руки. Раньше времени, – он изучал самую интимную часть моего тела, которую никто прежде не трогал.
– Значит тебя пытались изнасиловать.
Но я не говорила ему этого! Я конечно была известной личностью, но не настолько, чтобы эта часть моей жизни стала известна публике.
– Можешь не отвечать. Я и так все вижу. За тебя говорят твои глаза и…киска, – последнее слово он произнес почти с нежностью. С похотью. И с желанием.
Мой живот предательски запульсировал. Живот?
Какого черта.
