Все наши ночи и дни пролетают перед моими глазами. Их было так много…а я каждую помню, до мелочей. Как целовала его родинку на скуле, после оргазма.
Мой единственный в мире мужчина. Мой. Раздавивший меня мужчина, подчинивший и покоривший. Поработивший душу. Я не смогу без него…хочется сделать откат. Но уже поздно.
В комнату врываются люди в форме. Направляют на Кая огромные автоматы. Он смотрит на них слишком долго. А потом начинает тихо посмеиваться…
– Киса, ты серьезно?
– Мистер Стоунэм, вы имеете право хранить молчание.
Все что вы скажете, может быть использовано против вас. Вам предъявлены обвинения в убийстве Лидии Стоунэм, – Кай перевел взгляд на меня. Задал всего один немой вопрос.
… Ты…?…
Я просто кивнула. Давясь слезами."
"– П*здец, – он приподнял брови, цепляя на себя равнодушную маску. – п*здец. Пригрел суку под своим боком. Думаешь. Посадишь меня, киса? Как бы не так! Как бы не так, поняла меня?! да я вернусь за тобой! от тебя ничего не останется! – взревел кай, я зажала рот рукой.
Кая попытались схватить, но он начал вырываться, плюя на огромные автоматы.
– Леа, последний поцелуй. Еще миг. Еще один, киса. Пожалуйста, – шепчет он, когда его тянут. Одержимый безумием, он тянется к моему лицу, не переставая просить меня, кричать…
О последнем поцелуе, взгляде. О последнем мгновении. О последнем моменте «нас».
Я плачу навзрыд, душа горит в агонии, иглы боли забиваются в каждую пору на моей коже…
Кая потащили. Он начал кричать ругательства, адресованные мне.
Вот оно, его истинное лицо.
Выволокли из номера.
Сердце пронзила острая боль. Расщепление. Это как разрывать что-то плотно связанное, проросшее, зараженное друг другом. Один маленький надрез…
– Нет…нет, – выбегаю в коридор, смотрю на то, как Кая тащат по полу. Он вырывается, но держат его очень крепко. Он в наручниках.
– Я убью тебя, сука! Ничего от тебя не останется! Ничего! Ненавижу тебя! Нас только смерть разлучит, поняла, сука?! Твоя! Моя… – орет кай, а потом поникает в руках своих палачей.
Наши взгляды переплетаются. Зеленые глаза горят нетерпимой болью. Он тоже это чувствует.
Расщепление. Меня скручивает, я падаю на пол, отчаянно ползу за ним, рыдая.
– Киса, ты моя! Этого не изменить! Навсегда! Ты знаешь это! Чувствуешь! Я люблю тебя! – кричит в агонии, покрытый потом. Находясь на грани…хотя уже давно за. Смотрю на него, смотрю на его губы. Читаю по ним. Кай, мой Кай…он уже не кричит…в глазах все оттенки мук, а губы шепчут беспрерывно только одно.
