Голос сломался, словно я был робким подростком.
Она не шелохнулась. Вижу ее коленки…залеплены белыми пластырями, пропитанными кровью.
Что я наделал? Как я буду с этим жить? Как она будет с этим жить? Как мне вернуть ее – живую, настоящую?!
– Киса, ответь, – падаю на колени, обхватываю ее ноги. Мои губы прижимаются к ее коленкам. Сжимаю до боли. Трясусь, вместе с ней. – Поговори со мной. Скажи что-нибудь.
Я у ее ног. Смотрю на побелевшую девочку. Ее страдания не заводят меня. Новая порция боли. В висках что-то навязчиво пульсирует.
Ты не знаешь, что это такое. Но ты любишь ее. Ты умрешь за нее.
Голос демона перечит моему внутреннему голосу: Слабак. Вот-вот расплачешься, Кай Стоунэм. Видел свои глаза? ТЫ жалкий и убогий. Влюбленный мальчишка. Я хорошо поиздевался над твоей девочкой. Сделал из нее пустую куклу. Сделал то, чего ты сделать не смог. Слабак. Слабак.
Прочь из моей головы! прочь!
Я реально готов сейчас зацеловать ее пяточки. Лишь бы она вернулась. Моя девочка, пожалуйста.
Боже, чувствую себя сломанным, побитым.
Еще и ревность горит. Параллельно всю хочу ее отмыть сто раз от чужих прикосновений.
Ответа нет. Но и этого мне недостаточно.
– Отвечай! – ору, встав на ноги. Обхватываю лицо кисы руками, заглядываю в голубые глаза, кошачьи очи погасли. – Киса…
Ее ресницы затрепетали.
– Привет, – тихо говорит Леа. Но почему-то меня это не радует. – Прости, я не сразу очнулась. Теперь она уже просто падает на колени. Глядит на меня сверху вниз.
Два голубых осколка неба. Глаза красивые, до боли.
Это не рабский взгляд. Но и не взгляд Леа. Это мертвый взгляд. Сломанный…вашу ж мать.
– Давай поговорим, – стараюсь собраться. Нужно оставаться спокойным. Поднимаю ее на руки, сажаю на кровать.
– Давай, – слабые огоньки жизни загораются в голубых глазах.
– Леа…скажи мне. Ответь на один вопрос. Тебе нравилось? Или ты притворялась? Я заставил, я знаю.
Я конченный. Спрашиваю такое, когда она еле жива. Но не могу не спросить. Ревность слишком сильная. Эти кадры навеки у меня перед глазами.
Никогда такого не было. Я трахал шлюх и знал, что они и не такое вытворяют с другими. Но это же Леа. Моя киса. Только моя девочка. Я у нее первый…
Голос Деймона насмехается: «Ты?! Я у нее первый».
Ненавижу.
Она вдруг вздрогнула, наконец-то, глядя на меня с испугом.
– Ты…это все-таки был ты, – девушка сходит с ума. Я сделал из нее психичку…по нам обоим психиатрическая клиника плачет. Ей нужен врач. Найму ей хорошего психиатра….найму. Как только выясню все.
