Он неистово подбежал ко мне и опустил мои колени на осколки, дергая за волосы.
Коленки обожгло острой болью. В глазах мгновенно потемнело.
– Нет…не надо…не надо…
Стоунэм дернул меня и смахнул осколки со стола. Но они уже были порезаны…
– Будешь сопротивляться, будет, шлюха, хуже.
– А ты снимай штаны, радуйся, что тебе выпала такая честь. Снимай, иначе я убью ее, слышишь, я убью ее! – он начал тыкать пушкой мне в висок.
Леденящий ужас.
Кромешная тьма.
Я не знаю, как не потеряла сознание от дикой пульсации в висках, от разрыва сердца, от того, что все мои органы на изнанку выворачивались…
Непонимание…боль…удушье…хотелось и кричать…рыдать…полная безысходность…выход один…
Я посмотрела в глаза Кристиану.
Теперь…он смотрел на меня, извиняясь. Столько всего было в его глазах…может быть, извинение, может быть, какое-то объяснение…но я не хотела понимать. Не хотела думать.
Я заглянула в душу, пытаясь найти, позвать прежнюю Мелиссу. Звала, звала…ответа не было.
Она погибла. Или лежала, задыхаясь, в лужице из крови своих разбитых надежд.
"
"У Кристиана-ублюдка стоял. Я понимала, это природа. Я лежу здесь полуголая, Стоунэм снимает немецкий фильм, трудно не возбудиться…но я ненавидела его за это. Кристиана тоже.
Кай наклонился ко мне, придерживая дуло у виска. Адское дыхание опалило щеки. Дьявол вышел из преисподни. Я пыталась его не бояться. Пыталась.
Я не боюсь смерти, я боюсь жизни в рабстве. Боюсь жизни в одиночестве и без любви…боюсь пустой жизни.
Но гребанный инстинкт самосохранения.
Он не давал. Не давал мне противостоять Стоунэму. Мое тело стремилось к одному – выживанию. А потом…мести.
– Давай, Лейла. Делай, это как в машине. Прикиньте, она мне сосала в машине. Было весело, – снова гогот.
– Я так хочу видеть твою боль.
А потом я сделала это. Улыбнулась. Открыла рот. Не было другого выхода.
Не было ни единого другого, блядь, выхода. Кроме того, как лишить Стоунэма моих слез, моей боли и унижения.
Я попыталась успокоить себя тем, что это Кристиан. Противный, незнакомый, чужой…но все же не один из тех похотливых стариков, что боролись за меня.
Кристиан молчал. Он будто сам находился в глубоком шоке от происходящего…
– Не надо, – вдруг прошептали его губы.
Стоунэм заметил это. Раздался выстрел.
– В следующий раз будет в ее голову, сука! – маниакально заорал он, продолжая стучать мне по виску.
Я облизнула губы. Моя душа в который раз рвалась на части. Была выпотрошена. Казалось, и рвать то уже нечего…но нет.
Рвал и рвал.
