Может, Кай пережил что-то страшное? Например, видел смерть своего брата? Поэтому он такой псих?
– Почему твои родители развелись?
– Леа, нарываешься.
– Ты сам сказал, что могу спрашивать.
– Они не развелись. Женаты до сих пор. Фактически.
– А где твой отец? Я слышала он пропал…
– Так и есть. Пропал. Но я знаю, что он жив.
– Не хочешь его найти?!
– Нет, – слишком резко отрезал Кай, начиная выходить из себя. Боже. Я начинаю выпускать зверя на волю…
– Прости. Просто хотела узнать тебя получше.
– Мама отправила меня к бабушке и дедушке, сюда, когда я был ребенком.
Она осталась с отцом, но постоянно приезжала ко мне. Я был весь в учебе и спорте…
– Спорте?!
– Ага. Сокер, баскетбол…я капитанил, – без интереса вспоминает он, но это лишь по голосу. В отражении на стекле я вижу его взгляд.
– Ты везде всеми руководил? Везде-везде?
– Сколько себя помню, киса. Я не могу иначе. Люблю всех строить.
– Тебе нужно было в армию.
– По-твоему я не был? Киса, я политик. Конечно, я был в армии.
– Я не думала об этом…и кем ты был там?
– Пилотом.
– Ого, – честно говоря, у меня нет слов. Я в шоке от того, что Кай вообще отвечает на такие личные вопросы.
– Столько много всего…как ты не разорвался?! Как все успевал?
– Жил за двоих, – коротко бросает он, и я почему-то думаю, что он вспоминает о своем погибшем брате. – Давай, последний вопрос.
– Я видела твою маму. Она бросила твоего папу с твоим братом? Или…ушла от него, когда он умер? Ты помнишь его?!
– Это, блядь, три вопроса, – бесится Кай, но потом отвечает.
– Я не помню брата. Ему было два года, когда я его видел в последний раз. Помню, что был рад его рождению. А мама… да. Она ушла от отца, когда Коул умер. Это все, что я знаю из ее уст. Я маленьким был и не помню деталей, – но мое журналистское чутье никогда не подводило меня. Я знала, что в этой истории есть некое белое пятно, которое я пока не знаю. Либо Кай что-то не договаривает, либо не знает всего сам.
– Спасибо, что поделился, – щебечу я. Как-то на душе паршиво.
Грустно. Не буду спрашивать о том, как именно умер его брат…видно, что для Кая это больная тема. Еще бы. Мейсон для меня тоже больная тема. Но я люблю своего брата, каким бы он ни был. Мой первый защитник. Лучший друг. И опора…
Я не могла жить с мыслью о том, что он гниет в тюрьме. Не могла.
Глава 19
Лейла
Мы приземляемся в Австрии. Из окна я вижу огромные ветряные мельницы, красивые очертания скалистых гор, верхушки которых покрыты снегом.
