А кулон по-прежнему тихонько меня душил…ощущать его на своей шее – это все равно, что чувствовать сжатую ладонь Кая на своем горле двадцать четыре часа в сутки.
– Он прекрасен, – шепчу я, когда мы переглядываемся в самолете. Прижимаю блокнот к груди и искренне улыбаюсь Каю.
Ну, пожалуйста. Перестань. Не будь агрессором.
К моему счастью, губы Кая дергаются. Он прячет улыбку за кулаком, глядя на меня исподлобья. Все-таки он помешан на подарках.
– На здоровье, киса. Ты заслужила, – он снова уходит в себя и снова глушит виски.
А это уже не очень приятно звучит. Насосала на блокнот и кулон. На путешествие в Дубай и Австрию. Я очень дорогая проститутка.
Эта мысль давит на меня жестче, чем давление в самолете.
– Зачем мы едем туда? И почему ты берешь меня с собой?
– Ты знаешь.
Конечно, знаю. Аукцион? Черная папка? Когда эти жестокие игры закончатся? Когда? Ведь я вижу…вижу, что Кай, порой, не так безнадежен и бездушен, как мне иногда кажется.
Я запуталась. Я не знаю, кто он…
Но самое ужасное, что я смотрю в свое отражение и уже плохо понимаю, кто я?!
– В прессе мои дела не афишируются.
Я вложил в это очень много денег. Но у меня банковский и нефтяной бизнес. Это самые крупные, а так сеть ресторанов, клубов, по мелочи. В этих же кругах вертятся и люди моего уровня. Ясин, например. В Штатах мы собираемся не так часто, особенно когда дело касается не самых законных вещей, – он говорит это буднично-отстраненным тоном. – В другой стране я чувствую себя в безопасности.
– Ты, правда, хочешь стать президентом? – хихикаю я, отправляя шоколадную конфету в рот, и запиваю ее чаем. Кормят на борту, как в пятизвездочном отеле. Разумеется, мы летим в личном самолете Кая.
Жаловаться мне сейчас глупо. Я не рабыня…не рабыня…я что-то большее.
Тешу себя этими мыслями и надеждой.
– Это интервью? Журналистка, – фыркает Кай, глядя на мои губы. На то, как я облизываю шоколад. А потом он медленно так…невзначай переводит свой полный желания взгляд на кабинку туалета.
Мне становится душно. А между ног влажное пламя желания.
– Я бы задала тебе несколько вопросов.
– Валяй.
– Расскажи о самом ярком воспоминании из детства. Ну, что-то вроде похода в Диснейленд или Юниверсал Студио.
– Ты издеваешься? Я так давно был ребенком. Не помню."
"– Все мужчины – большие дети, – хлопаю ресничками, как идеальная кукла.
– Мое детство – это сплошная черная дыра, которую я хочу забыть, – он снова, задумавшись, смотрит в окно.
