Выпорю, – его слова звучат, как последнее предупреждение.
– Выпори, – сплевываю я и получаю легкий удар по заднице. К своему стыду, это меня возбуждает. Я хочу секса с ним. С Каем и ни с кем другим на свете. До дрожи.
– Упрямая шлюха. Не забывай, кто ты. Моя шлюха, – еще больше злится он, но больше не прикасается.
То ли сдерживается, то ли до сих пор в шоке от «случая в ванной».
– Спасибо, милый, – проглатываю последние его слова и понимаю, что очередная ссора сделает только хуже. С каждым днем мы оба все безумнее и безумнее, а наши отношения – это что-то из ряда вон.
– Так то лучше, – отрезает он, одной рукой прижимает меня к себе, пока я благодарно целую его в шею. Он ест пиццу, иногда кормит меня с рук. Иногда кормлю его я. Так и живем. Ну, просто семейная пара вечером перед телевизором…
Кулон сдавливает мою шею. Пять миллионов долларов. На моей шее прямо сейчас.
Он даже не пристает ко мне, что кажется чертовски подозрительным и даже раздражает…какого черта? Я твоя рабыня, Стоунэм. Где твои потребительские замашки?
Но я уже заражена.
Спустя два часа, когда я отогрета, а мое дыхание свободное и ровное, я сама провожу рукой по его прессу и проникаю в штаны, обхватывая толстый член. Он реагирует мгновенно, твердея в ладони.
Льну к нему, нуждаясь в ласке. Я не могу остановиться. Не могу. Кай не возражает. Он просто дал мне отдохнуть. Кормил пиццей и клубникой…
Моя душа испорчена. Я уже свернула на дорожку разврата. Кто знает, может, еще полгода общения с Каем, и я сама буду одной их этих девушек на фото…
Я не быстро поддаюсь влиянию, я не слабачка и не ведомая.
Но с Каем Стоунэмом нет шансов. И все обстоятельства играют против меня. Я просто бессильна. Ну что я могу сделать?! Что? Побегу от него – догонит и накажет. Буду дерзить ему – исход аналогичный.
Буду буянить, он и вовсе лишит меня этой комнаты, тепла и уюта. Я начинаю думать, что я еще хорошо устроилась.
Сколько? Сколько стоит человеческая душа?! Неужели всего пять миллионов долларов?
Пока я чувствую себя в полнейшей безопасности в его объятиях и поглядываю на Кая, понимаю, что с ним что-то не так.
Взгляд сначала какой-то пустой и растерянный. На миг мне даже кажется, что он смотрит так, будто не знает меня. Не видит. Спроси я у него сейчас свое имя, он его не назовет…
И это пугает куда больше, чем агрессия Кая.
Его хватка на моих плечах слабеет. Он выглядит напуганным, но лишь на доли секунды.
Я никогда не видела его таким уязвим как в эти едва ощутимые секунды.
