Я тебя раздавлю.
Я уже не понимала, что он несет. Это не ОН. Это не может быть он!!! Он же…
А потом понимаю, как глупо я его оправдываю. Да, его выражение лица в эти минуты меняется, но это не делает его другим человеком. Нет никакого брата-близнеца. Кай не выходил из комнаты, и это не помешало ему стать мистером Зло за одну секунду.
Это он.
И ничто на свете не способно оправдать его дьявольские поступки.
Это тот самый человек, что оттрахал меня у шкафа, заставляя смотреть в зеркало на мое раздавленное тело, на лужу крови, на расщепление моей души.
Надругался над моим телом.
Это тот самый человек с фотографий, что все это время трахал десятки баб в самых разных состояниях.
И это тот человек, который снял курок с предохранителя и заставил меня взять в рот его член.
Заставил. Дело было не в минете, а в акте чудовищного насилия. Садистского непростительного.
Он заставляет меня сделать это снова. Привязывает руки к изголовью кровати лентой из тумбочки, ноги сцепляет, чтобы не брыкалась.
Он завязывает ленту так, чтобы она обволакивала мою шею.
Когда я пыталась вырываться или возмущаться, то начинала чувствовать легкое удушье.
Я начинаю орать, но ему не нужен кляп…ему хватит собственного члена, чтобы заткнуть меня.
Кай меня не щадит. У меня болит рот, когда он грубо имеет его.
В голове моей что-то щелкает. Опять клинит. Пытаюсь уйти от реальности. Наблюдать за очередным актом разврата со стороны…пытаюсь успокоиться.
Но боль беспощадна. Она медленно проходится по всем моим косточкам и скатывается в огромный комок в горле.
Встает, перекрывая гортань. Мешает дышать.
Удушье. Опять оно.
Мне плохо. Его бездушные толчки ранят меня. Именно пустые. Будто я дырка. Будто он не переживал за меня, когда увидел мое бездыханное тело в ванной…
Зачем ты тогда спас меня, Кай? Зачем? Чтобы убить самому — простой и логичный ответ. Только медленно.
Он кончает на мою грудь со стоном полным нереального удовольствия. Боюсь представить, как ему хорошо.
Он же кайфует от такого. Взять силой. Мог бы попросить…и это пугало меня еще больше.
Что я хотела его. Если бы он не выходил за рамки, я бы сама встала перед ним на колени, взяла бы его в рот и получила тонны удовольствия от того, что дарю ему этот кайф. Я бы поймала хотя бы толику власти…своей женской власти.
Неужели он не хочет, чтобы все было именно так? Или его больное воображение видит меня, как одну из его путан с тех фотографий."
"– Блядь, киса.
