Когда мы только возвращались в город, я думала, что снова переночуем в порту, а домой отправимся только утром. Но оба дракона рвались обратно на остров и были готовы нести корабль по очереди всю ночь, поэтому-то и отплыли сразу же, как это стало возможным.
Узнав, что дети уже спят, Фолинор спустился в трюм, и я снова смотрела, как сам собой сворачивается парус, а потом мачта прячется под палубу. Это не было магией, но всё же для меня было немножечко волшебством. Потом Диэглер обратился и, подхватив кораблик, быстро понёс его в сторону острова, а Фолинор увёл меня в нашу комнату — заняться уроками, как он это называл.
Позже, когда мы лежали, прижавшись друг к другу и стараясь отдышаться, я вздохнула.
— Бедные дети.
— Да уж, не повезло им с родственниками, — согласился Фолинор. — Сначала с родителями разлучили, а потом… То же рабство, по сути."
"— Дело даже не в том, что их работать заставляли, это нормально. Кто захочет нахлебника терпеть? Я тоже с малых лет нянчила младших, хотя, конечно, меня никогда не заставляли брать на руки кого-то, кто весит как я сама.
Тут уж тётка эта перегнула, конечно. И подзатыльники для меня не редкость была, но так, чтобы полдвора пролететь, и головой об стену — такого никогда не было. Хотя, рука у тётки-то тяжёлая, родись она мужиком, точно кузнецом бы стала. А чужих детей не жалко. Это плохо, но… как сказать… нормально, что ли. Ну, не удивительно.
— Нормально бить детей?
— Ох, Фолинор, конечно, для вас, драконов, это ненормально, но, поверь, у людей так принято.
Вот у меня куча братьев, думаешь, если бы их только по головке гладили, от нашего дома что-нибудь осталось бы? Да по брёвнышку разнесли бы, это ж чертенята. Поэтому и подзатыльники получают всё время, и хворостиной тоже часто, как напроказят. А два раза папанька братьев вообще кнутом отходил. Хереварда за то, что на дракона хотел с крыши посмотреть — а это у нас страшное табу, и Селвина — додумался подбить младших полезть на скалы за яйцами поморников. Ну и застряли на полдороге, мужики их потом еле сняли, чудо, что никто не покалечился.
Селвин потом неделю на пузе лежал, да еще одну — стоя ел. Но то за дело — лучше пусть только его зад пострадает, чем весь, целиком, разобьётся и остальных сгубит. Зато он теперь и сам на те скалы не лазит, и младшие к ним даже подходить боятся.
— Наверное, результат того стоил, — хмыкнул Φолинор. — Но для меня всё равно дико — детей кнутом.
— Ой, прям уж детей! Он уже тогда меня перерос почти на голову, дитё это.
