— Ну, так вот, у нас ведь два облика, но любовью мы можем заниматься не только в двуногой ипостаси, но и в крылатой тоже. Просто в двуногой как-то привычнее, так что, зачав младенчика, наши женщины вынашивали его девять месяцев, а потом рожали — слабенького, беспомощного, ничем не отличающегося от ваших, человеческих младенцев. И всё время беременности они не могли обращаться в дракона. Долгие тысячелетия это было привычно и нормально, пока одна пара не умудрилась зачать дитя, будучи в крылатой ипостаси.
А спустя три месяца драконица отложила яйцо. Оно пролежало в доме родителей полтора года, никто уже не верил, что из этого может что-то получиться, но однажды скорлупа буквально за какой-то час истончилась, а потом совсем исчезла, осталась лишь плёнка, которую легко порвал выбирающийся на свободу младенец. Это был крепкий, здоровый, годовалый малыш, с полным набором зубов, и научившийся ходить уже через несколько дней после рождения.
— Ничего себе! — восхитилась я.
— Здорово! Сразу годовалый! Уже с зубами! Ох, сколько же ночей я качала зыбку с кем-нибудь из младшеньких, аж до первых петухов, когда у них зубки резались. Эх, вот бы и нам так!
— Многие подумали так же. Никакой долгой беременности, никаких тяжёлых родов. Ты же видела наши яйца. Что такое для драконицы снести яйцо такого размера? Это как человеку голубиное яичко родить.
— И вы все стали нести яйца?
— Не все и не сразу. Но постепенно таких становилось всё больше, пока не остались буквально единицы — кто-то не хотел три месяца драконицей жить, кто-то просто не уберёгся, всего ж не предусмотришь.
Но даже это многих не спасло.
— Ты сказала, исчезли все живорождённые. А что случилось с остальными?
— Все, кто были в воздухе в тот момент, когда Лоргон активировал свой проклятый амулет, а таких было большинство, разбились. Наши яйца имеют очень крепкую скорлупу, но даже она не спасает при падении с высоты. То же произошло с теми, кто не летал, а стоял на склонах или на вершинах скал — яйца скатились вниз и тоже разбились.
Тех, кто купался в реке или ловил рыбу в океане, тоже погибли — яйца утонули или разбились о камни. То, что ты видела в пещере, это лишь десятая часть от нашего клана, — Нивена снова взяла мои руки и загнула один палец. — Остальных уже не вернуть.
— Мне жаль, — прошептала я, представив, каково это — потерять разом столько народа. У нас в деревне тридцать семь дворов.
