Туда кинулись, а батя вокруг пасеки ходит, злой с похмелья, рой новый ищет… Так что он виноватым и оказался — недоглядел.
— Так вот откуда долг такой огромный…
— Ага. Соседний-то помещик нашему — плати, мол, за жеребца, пасека на твоей земле, а то к судье потащу. Наш-то заплатил, да на нас тот долг-то и повесил. И присудили нас в долговое рабство продать. На десять лет.
— Значит, вот почему твой батя маму виноватой считает? — припомнила я путаный рассказ девочки.
— Ага. Говорит, не заперла б его, ничего б и не было.
А мама — что уж лучше в рабстве, да живой, а то помереть же мог. А он всё своё талдычит, ты, мол, виноватая.
— Она ж не знала.
— Да коли б знала, она б сама тот рой ловить пошла бы, и мы бы с ней вместе. Только не ведунья ж она, чтобы будущее знать.
— Эх, кто из нас не мечтал побыть хоть немного ведуньей… — Я подумала о драконах, которые могли бы не допустить того, что случилось. Даже сам тот Лоргон, знай, что получится, не стал бы ничего делать. Да только мечты всё это, несбыточные. — Значит, вас приговорили к десяти годам рабства, да?
— Ага.
Только нас всех вместе не брал никто, стали уж по отдельности отдавать. Там один торговаться начал за нас с сестрой. Уж не знаю, кто это был, только мама чуть с ума не сошла, когда он цену говорить стал. Я потом спрашивала у неё, а она не говорит, только всё шепчет, когда думает, что я не слышу: «Дай бог здоровья господину Эльроду, спас моих девочек от участи, что страшнее смерти».
— И не спрашивай, — раздался у меня за спиной голос Аннис.
А я так заслушалась, что и не заметила, как она подошла. — Рано тебе еще знать такое. Не спрашивай, только мать расстроишь.
И, высказавшись, Аннис отправилась в погреб, видимо, проверять запасы.
— А как же узнать-то, коли не спрашивать? — прошептала Саннива.
— Я у Фолинора узнаю, — прошептала я в ответ. — Он всегда на мои вопросы отвечает. А как получилось, что Эльрод вас купил?
— Знаешь, он ведь просто мимо шёл, я видела. Такого господина сложно не заметить — высокий, красивый, стрижен не по нашему.
— Без бороды, — хихикнула я.
— Ага. А мы ж с сестрой на помосте деревянном стояли, чтоб нас видно было, так и мы всех видели. А господин Эльрод шёл мимо, а за ним несколько посыльных с корзинами и всякими мешками. Там же ярмарка была. Всякое продавали, ну и нас тоже. А он остановился, посмотрел на того, кто цену за нас дать хотел, что-то спросил у тех, кто в толпе стоял, а потом назвал другую цену, больше. И прям всех нас сразу и купил. Всех вместе.
