Схватил батю за руку и сказал, что на этом острове закон — женщин бить нельзя. И коли батя маму еще раз ударит, то он сломает ему руку. Потому что мужчин тут бить можно. Батя напугался. Потому что этот Ди-гэ… эээ…
— Диэглейр, — да, я сама это имя дольше всего запоминала, язык сломаешь с непривычки.
— Ага, он. В общем, батя ж вырваться попытался, а он его прям за руку и поднял. И пока говорил, батя так и висел, до земли не доставал. Представляешь, одной рукой на весу держал!
— Да, они сильные, — я оглянулась на мужчин, которые, взяв по корзине, вместе с Нивеной шли к свинарнику.
А корзины были далеко не маленькие, и явно не лёгкие. — И добрые.
— Ага. И красивые! — в голосе Саннивы слышалось восхищение. — А какие у них крылья! А чешуя как на солнце переливается!
— А еще клыки, когти и шипы, — ехидно подхватила её сестра. — Не понимаю, как ты можешь восхищаться этими мерзкими ящерицами-переростками. Они же отвратительны.
— Ты только при них это не говори, тебе ещё здесь жить, — нахмурилась я.
— Не стоит оскорблять тех, кто дал вам приют.
— Приют? Да мы же здесь рабыни!"
"— Ты на дом свой новый посмотри, «рабыня», — я первой зашла внутрь, подхватила пару вёдер, одно протянула Санниве. — Пойдём, подоим коров, а то поросят покормить нужно. А эта… «рабыня» пусть осмотрится. Как её тут угнетать будут, в темнице держать, в кандалы заковывать. А ты, — уже стоя на пороге, я обернулась к Аннис, — в погреб загляни. Оцени, как впроголодь жить будете.
И, сердито фыркнув, решительно зашагала к коровам, уже нашедшим воду и теперь пьющим из каменной чаши, заменявшей колодец. Меня просто распирало от негодования. Неблагодарная! Да все тут полдня трудились, чтобы людей получше обустроить, я же видела, какую им отдали мебель, какую посуду, простыни, полотенца всякие, даже половики заморские. А продуктов сколько навезли. И коровы ж не только для поросят молоко давать будут. А колодец! А ручей в свинарнике, чтобы чистить его легче было! А… а… да всё! Всё для них, а она! Да как она посмела моих драконов мерзкими ящерицами обозвать? Сама она ящерица! Ушастая ящерица, вот.
Так и буду её называть, мысленно, конечно.
— Не обижайся на Аннис, — Саннива догнала меня возле коров, я топталась, дожидаясь, пока животные напьются. — Просто, понимаешь… У неё ж жених был, свадьбу на осень назначили. А когда всё это случилось, он её бросил.
