– Отпусти, сука! Отпусти!
– Сиди тут, – строго посмотрел на Руслана, тот шмыгнул носом, но никак не отреагировал, лицо бледное, губы трясутся.
– Там мама.
– Сиди тут, я сказал.
Мальчик медленно спустился по лестнице вниз, старые половицы скрипели под ногами, шел босиком, надо было чем-то отвлечь тех гадов. За первой дверью был небольшой чулан, быстро начал смотреть по полкам, на глаза попалась керосиновая лампа, Зоя зажигала ее, когда в доме выбило пробки. Быстро взял, достал из кармана спортивных штанов зажигалку, что спер у отца.
Потряс лампу, проверяя, есть ли там горючее, зажег, вспыхнул небольшой огонек.
– Альберт, я с тобой.
– Я сказал, сиди там, ладно, тихо только, иди за мной.
– Ну, сука, хорош брыкаться, давай снимай трусы сама, не могу ебать баб, что кричат от ужаса, словно их режут. А потом, нам твой мужик, еще и денег отдаст.
– Петро, остановись!!
Они медленно спустились вниз, постепенно стала видна вся комната, вещи там разбросаны, на полу осколки стекла. Четверо мужчин, двое из них держали Андрея Фирсова, один Зою, и тот самый, Петро, высокий, здоровый, в потертой кожанке, медленно расстегивал ремень.
Им не было видно Зою, Альберт лишь видел своего отца, который стоял коленями на полу.
Один лишь его потухший взгляд в сторону, Фирсов замечает детей, но чуть видно мотает головой по сторонам, чтоб они не подходили. Альберт, зажав лампу в руках, делает быстрых несколько шагов, кидает ее прямо на середину комнаты. Она бьется, огонь растекается лужей по паркету до самого окна, тут же вспыхивает занавеска.
Тот, кто пришел в их дом за долгом, резко оборачивается, огонь обжигает ему лицо.
– Сука! Что, блядь, это такое! Сука!
– Андрей! Андрей! Дети, где дети?
Зоя кричит, стирая со щек слезы, огня становится больше. Андрей кидается на Петро, остальные мужики в панике достают оружие, начинается пальба, от которой закладывает уши.
Альберт тянет Руслана на пол, но он с такой силой рвется вперед, что удержать трудно.
– Не стрелять! Я сказал, никому не стрелять, мать вашу!
Альберт в тот раз так и не понял, что именно произошло, из-за дыма становится мало что видно, глаза слезятся, и дышать уже становилось нечем.
Он тянет Руслана за руку к кухне, к выходу во двор. Надо было спасаться, иначе они задохнутся или сгорят заживо.
– Тащи их на улицу, быстро. Всех на улицу, – они с Русланом услышали только это, прежде чем самим выбраться туда.
Летняя ночь была теплой, ребята пробирались к центральному входу, через кусты смородины.
