– Что с ними? Где они? Где мама?
–Тихо, Рус, – Альберт шикнул на него, придавил к траве, прижимаясь к ней сам.
– Кто в доме? Говорите, кто это сделал?
При свете яркой луны было видно, как его отец зажимает рану в боку, кровь издалека была не красной, как Альберт всегда считал, а черной.
– Никого там нет.
– Конечно, никого, сейчас все к херам сгорит, и никого не будет. Обойти дом, живо. Привести этих выродков, если они на улице, или заблокировать двери. Там же ваши дети, да?
Петро склонился в Фирсову, на правой щеке пузырился ожог, но тот лишь потрогал его, поморщился.
– Ну что, деньги-то где? Говори, или сейчас они сгорят.
– Не трогай детей, я все покажу. Все отдам.
Но парни, посланные Петро, так и не успели обойти дом, в нем раздался взрыв газового баллона, они упали на землю. Двое мальчиков, оглушенные взрывом, зажали головы руками. Зоя кинулась на мужчину, что держал их на прицеле, раздался выстрел, затем второй.
– Мама!? Мама!
– Стой! Да стой же ты."
"Альберт удерживал восьмилетнего Руслана, прижимал к себе, глуша его истерику и слезы, они слышали выстрелы, они прекрасно поняли, что произошло.
ЧАСТЬ 24
Закат багрового цвета, задевая верхушки деревьев, разливался по ровной глади озера. Такого же цвета был пожар, двадцать три года назад, когда горел их с Русланом дом. Родителей не удалось спасти, те люди уехали сразу, а двое мальчишек, глотая черный дым, подбежали к телам. Руслан до приезда скорой и пожарных, которых вызвали соседи, не верил, что его мамы больше нет.
Альберт верил.
Их нет, и уже никогда не будет.
Но он верил в то, что все будут наказаны, всем и каждому зачтется по заслугам. Он нашел того человека, что ворвался в их дом и нажал на курок, через десять лет. Тогда ему было двадцать, молодой, горячий, полный ненависти и едкой мести. Паха, это была кличка мужчины, сокращенное от Павлова Павла Петровича, его нанял совсем другой человек, но горло Альберт перерезал ему лично.
Закат был очень красивым, совершенным, как и кровь, что стекала с ножа на его руку.
Паха хрипел, цепляясь за кресло, теплая кровь пузырилась, но Альберт не мог поступить иначе. Пусть он убийца и ему никогда не стать святым, но он ни о чем не жалеет.
– Ты тоже помнишь тот пожар?
Руслан тихо зашел в кабинет, остановился почти рядом с Альбертом, так же неотрывно смотря на закат. Пусть ему тогда было всего восемь, но те два выстрела он помнит отчетливо.
