Он уходит широким уверенным шагом. Вика разжимает пальцы, на ладони лежит обручальное кольцо, точно такое же все еще носит она. Это кольцо Антона, но у девушки даже нет слез, чтоб снова впадать в истерику. Такое чувств, что прошло несколько месяцев с того момента, как она обо всем узнала, но на самом деле всего двое суток.
Хотелось лечь и ни о чем не думать. Но точно знала, что ей не дадут этого сделать. Надо начинать жить по новым правилам, всего три месяца, сущая ерунда.
Подошла к куче пакетов и коробок, надо было все разложить и развесить, где-то в номере была гардеробная.
Так прошел почти час, самой последней была черная коробка, Вика открыла, убрала тонкую бумагу. Изумрудная ткань, провела по ней пальцами, достала платье, повернулась к зеркалу. Очень красивое, она видела такие только в журналах на длинноногих моделях.
Странная из нее Золушка получается, да и сказка неправильная выходит.
ЧАСТЬ 23
1997 год.
– Рус, сиди тихо.
– Что там такое, Альберт? Кто эти люди?
– Я не знаю.
Двое мальчиков, забравшись на лестницу, что вела на чердак старого дома, сидели, прижавшись к перилам.
Оттуда было немного видно большую комнату первого этажа, главная лестница брала начало именно оттуда, шла на второй этаж, к спальням. Но именно с маленькой, что вела на чердак, закрытый ржавым гвоздем, было видно, что происходит внизу.
Альберт часто так сидел и смотрел, когда к отцу поздними вечерами приходили люди, они курили, немного выпивали и до утра играли в карты. Игра его завораживала, он и сам спер у отца колоду, долго изучал масти, разглядывал картинки.
Но все никак не мог понять в свои еще десять лет принцип игры, а спросить у отца было страшно. В дурака-то он играть умел, но игра, которая велась ночами, была совсем другой.
Отец и так оставил его нехотя, когда Альберт сбежал к нему в пятый раз от бабки, которая постоянно пичкала кашей и не давала гулять. Проклиная его отца и мать, которая, повесив этот хомут на нее, в лице внука, пять лет назад, просто ушла из дома, за лучшей жизнью.
А папаша, тот еще подлец, шулер и бабник.
– Альберт, ну что там?
– Тихо, – Альберт прошептал, закрывая рот Руслана ладонью.
Этому сопляку, его, можно сказать, брату, было всего восемь. Жутко любопытный, везде сующий свой нос пацан по началу его раздражал, но потом привык и даже сроднился. Лучше уж жить с отцом, его новой женщиной Зоей и ее сыном в доме за городом, чем с вечно ворчливой бабушкой в маленькой комнатке в старой коммуналке.
