Нет силы и смелости даже сбежать.
– Ну, я же говорю, умная, ума-то хватает не сбежать.
Лицо мужчины так близко, снова тонкий аромат парфюма и сигарет. Его пальцы ласкают шею, чуть сжимая. Альберт скользит носом по щеке девушки, от нее пахнет яблоками, а еще немного страхом. Точно глупая, сама еще не понимает, какую силу может иметь над мужчинами. Которые ради нее будут дуреть, убивать, предавать, стоит ей только взмахнуть ресницами.
Главное не вляпаться в это самому.
– Давай потрахаемся, стоит, сил нет.
– Альберт! – Вика дергается назад, но он ее удерживает.
– Не хочешь?
Вика молчит, а у самой учащается дыхание. Хочет ли она? Не может понять. Это все неправильно, повторяет про себя уже, наверно, в сотый раз, как заевшую пластинку. Но тело реагирует на этих мужчин, словно с ними в сговоре.
– Альберт?
– Да, белка.
Пальцы чуть сильнее сжимают шею, а он целует, так нежно, стараясь не сделать больно, Вика шумно вдыхает, на языке привкус никотина.
– Будешь так стонать, возьму у этого окна. Как вспомню тебя на коленях, ласкающую своим чудесным ротиком наши члены, к ебеням готов бросить все дела и не вынимать из тебя член.
"
"Продолжает целовать, лаская языком губы, поглаживая шею, самого потряхивает с ней рядом. Такая соблазнительная, даже в этой дурацкой футболке и джинсах, хотя Фирс всегда был эстетом. Шлюхи были только элитные, дорогие и красивые, знающие свое дело.
Отстраняется, быстро скользит по лицу девушки, в ее глазах туман, ухмыляется.
– Слушай, как ты с Мироновым сошлась? Не могу представить, что может быть у вас общего, кроме фамилии после свадьбы.
– В кафе познакомились.
– В кафе при стрипклубе?
– Нет, просто в кафе, рядом с художественным училищем.
Вика моргает несколько раз, отходит в сторону, Алберт смотрит весело, снова затягивается.
– С семьей его знакома?
– Нет, он говорил, что те живут в другой стране.
– Если бы. Значит, не приняла бедную родственницу из художественного училища наша элитно-козлиная семейка. Ну, этого следовало ожидать.
– В смысле?
– А в том смысле, белка, что у Антон, видимо, реально на тебе крыша поехала, женился даже, пошел наперекор семье.
То-то я смотрю, ставки у него стали мельче, ты реально была его последний шанс в тот вечер.
– На мне что, нельзя жениться?
Альберт не ответил.
– Держи, сохрани на память, – Фирс что-то вкладывает Вике в ладонь, зажимая пальцы. – Два часа на сборы. И ты не обезьянка, ты белка, будешь сыпать в груды изумруды, или как там у классика. Я выиграю много изумрудов.
