Ему хватит? Чего хватит? Меня?
Сандр отталкивается от матраса, садится на колени прямо надо мной, но, едва я пытаюсь приподняться, как жесткая ладонь возвращает меня обратно на матрас с грубым приказом:
— Лежать.
— Сандр… — снова пытаюсь я возразить, но следует еще один приказ:
— Молчать.
— Но…
— Накажу сейчас.
— Но…
Сандр усмехается и одним движением стягивает с меня шортики, только ногами успеваю взбрыкнуть!
Наказывает!
О-о-о…
С ужасом ощущаю, как опытно проходятся жесткие пальцы по беззащитной перед таким напором промежности.
О, нет… Нет-нет-нет…
Сандр, придерживая меня, чтоб не ерзала, трогает еще и еще, заставляя выгибаться от непрошенных касаний, а затем, усмехнувшись, показывает мне влажные пальцы:
— Не сможешь дать? Очень даже сможешь…
— Сандр, — снова пытаюсь я привести его в сознание, да и себя тоже! Потому что от каждого его движения, бесстыдного и жаркого, все внутри сжимается. Он делает жуткие вещи, я не хочу, чтоб он это делал со мной, я боюсь, в конце концов! Но дрожь, зарождающаяся от его действий, мешает думать, подбирать слова, а голова, и без того не особо генерирующая мысли, совсем пустеет, — Сандр… Это все неправильно…
— Охереть, как неправильно, — говорит Сандр, не прекращая трогать меня.
— Но похер.
Не похер! Нет! Мне не похер!
Я хочу ему это сказать, но не успеваю, Сандр мягко вгоняет в меня пальцы.
И ка-а-ак в этот же момент выгибает меня в пояснице! Ощущение, что сквозь тело ток прошибает! Я не понимаю уже вообще ничего!
Бессильно царапаю скрюченными пальцами покрывало, не отрывая взгляда от терзающего меня мужчины.
То, что происходит, ужасно и неправильно. Это насилие. Но черт… Почему мне так… Так…
Перед глазами все плывет, и я не сразу фокусируюсь на происходящем.
А, когда это получается, с ужасом смотрю в склоненное лицо Сандра, с темным, жутко развратным интересом наблюдающего за моими попытками вернуть себе самообладание.
Он продоложает что-то делать со мной там, внизу, жарко дышит, проводит напористо языком по месту укуса, прикусывает чуть выше, по линии подбородка…
Меня трясет, трясет, трясет!
А потом внезапно становится больно! Очень-очень больно!!!
Я взвизгиваю, но мой крик заглушает поцелуй.
Я не могу ничего поделать! Бессильно дергаю руками, словно птичка крыльями, в путах его объятий.
И снова прогибаюсь, ощущая, как меня нанизывают медленно и неотвратимо на здоровенный горячий стержень. Как меня порабощают и внизу, и вверху.
Языком. Глубоко. До горла.
И… Не языком.
