Остановившись на обочине, спросил: «Наташа, а почему вот эту дыру в дороге не заделают асфальтом, ведь по дороге ездят машины, и им не нравится попадать колесом в эту выбоину?» И я, взрослый человек, не смогла найти ответ на такой очевидный и по‐детски наивный вопрос: «Почему ямка на дороге?»
Через месяц какому‐то народному умельцу надоело попадать колесом в яму, и он «заасфальтировал» эту выбоину той рухлядью, которую, видимо, нашел у себя дома. Этим хламом оказались пустые бутылки из‐под пива, а сверху (для красоты или для связки всей этой конструкции) мастер положил старый малиновый ковер со стены.
Такая вот получилась пафосная дорога, по такой дороге, наверное, еще ездила боярыня Морозова на картине Сурикова. Этот ковер на дороге создавал ощущение, что мы живем в очень богатой стране, где дороги покрывают коврами. А правительство города – хуями.
Совсем человеку стало плохо, когда мы приехали к моей бабушке, а у нее на стене такой же ковер висит. Я своего американца так тихонечко подманиваю поближе к ковру, уголок ковра отгибаю, а там трещина в половину стены (это после падения метеорита на Челябинск стена дала сбой).
Американец уверовал в могущество малинового ковра на территории РФ. Я ему хотела рассказать, что Крым мы тоже присоединили не без помощи ковра. Но решила не пугать человека. Больше к вопросу о коврах мы с ним не возвращались.
Каждый раз, когда мы выходили за пределы квартиры, мой Американец держал меня за руку. Но не так, как это обычно делают русские парни.
Те держат за руку с таким характерным заявлением всему миру: «Эта баба – моя!» Здесь все было не так. Американец держал меня за руку с характерным: «Наташа, только не отпускай меня! Это страна варваров! Держи меня за руку крепче, а то меня здесь убьют!»
Это было и мило, и странно одновременно, когда взрослый мужчина ищет защиты у обычной женщины. Ведь я не какая‐то амазонка из фильма про Суперженщину, которая зубами на лету пули ловит. Я обычный учитель общеобразовательной школы.
Мне ученики даже кнопки на стул не подкладывали, ну, то есть я вообще не прошла армию жизни. Поэтому все, что могла делать, это сжимать в ответ его руку и говорить: «Все хорошо!»
По сути, для него я была своеобразным путеводителем по России. Такая живая энциклопедия, потому что обычную энциклопедию о России он бы не осилил, ему некогда: тренировки и матчи же. Но он часто интересовался у меня русскими традициями.
