Достаточно профессионально.
– Вы серьезно?
– Абсолютно.
– Вы понимаете, что просите меня нарушить закон?
– Понимаю, – и хмыкнул. – Но, надеюсь, до этого не дойдет.
Мне нужно его прощупать было. Насколько надежный. Вроде не грозит полицию вызвать.
– Есть один человек, которого нужно запугать.
Взгляд Вячеслава Евгеньевича стал еще тяжелее.
– Женщина. Поверьте, с очень низкой социальной ответственностью. Она пытается вредить семья Демьяновых. Я защищаю своих близких.
– А если она не испугается? – нарочито вежливо поинтересовался.
– Тогда я буду очень признателен, если вы возьмете ее под свое крыло.
Мы мерялись взглядами минуты две. Потом он достал телефон и написал сумму. Первая за чисто символическую помощь; вторая – если понадобится действовать более решительно.
Готов ли я реально упечь Лазареву в психушку? Честно, не знаю и очень надеюсь, что до этого не дойдет. Но спокойствие моей семьи важнее. Ради него готов на многое. Даже на сделку с совестью.
К вечеру у меня были видео с камер, свидетельские показания – очень красноречивые! – компромат от Дэна и мощная команда на подхвате: менты и санитары, полиция и психушка.
Скоро мне можно будет писать сценарии к отечественным сериалам. Не хуже Нетфликса получится!
Я позвонил Лазаревой. На этот раз она меня не игнорировала. Но звучала очень осторожно.
– Чего ты хочешь?
– Поговорить. – Я был спокоен. – Мы с тобой взрослые люди, и решать нужно по-взрослому. Я приеду к тебе, не против?
Не хотелось спугнуть окончательно.
Я хочу решить с ней все сейчас, а не ждать дни, месяцы или годы, когда она явится и предъявит что-то.
– С Ваней? – проговорила напряженно.
– Нет. Давай не будем вытягивать ребенка. Он и так растерян и напуган.
– Ты будешь один?
Господи, неужели она меня боится? Я ж лошок-лопушок.
– Один.
Это действительно так. Остальные появятся, если мы не сможем договориться.
– Хорошо.
Я сразу поехал к ней. Один. Группа поддержки во главе с Серегой в другой машине.
Поднялся. Постучал. Был абсолютно спокоен. Злость перегорела. Остался холодный расчет.
– Присядем? – прошел вглубь дома. Обратил внимание на чемодан. На видном месте брошен. Даже если пустой, соберет сегодня.
– Сто тысяч евро и я уеду, – с ходу начала, сложив руки на груди.
– А что, – я присел на стул, спинкой вперед, – рубли уже не котируются?
– Ну… можно рублями. – Юля немного расслабилась, оценив мою доброжелательную невозмутимость.
