– Как она? – перешла на светский тон маменька.
– Вчера вечером сказали, что еще лежит в реанимации, инсульт – это серьезно.
– Хорошо, – резюмировала Николетта и отсоединилась.
Я сунул трубку в базу. Интересно, что хорошего увидела матушка в моем последнем заявлении? И тут вновь зазвонил телефон. Официальный голос сухо потребовал:
– Позовите Ивана Павловича Подушкина.
– Слушаю.
– Майор Воронов.
– Кто?
– Старший следователь, майор Воронов, – повторил мужик. – Не могли бы вы через час приехать ко мне?
– Куда и зачем? – удивился я.
– На Петровку, – пояснил мужик, – для разговора.
Мне стало интересно, ну какая беседа может состояться у меня с этим Вороновым.
– Хорошо, только через час я не успею, минимум к двум.
– Паспорт не забудьте, – напомнил майор.
В своей жизни я никогда не сталкивался с теми подразделениями милиции, которые ведают уголовным розыском. В отделение приходил только получать паспорт и тогда, когда Николетта вдруг решила поставить квартиру «на пульт».
Меня даже постовые не останавливают, потому что я езжу очень аккуратно, а тут вдруг Петровка!
Немало удивленный, я нашел нужный кабинет, постучал, услышал: «Войдите», и толкнул дверь.
В небольшом пространстве громоздился письменный стол, железный сейф и стояло два стула. Сидевший за столом мужчина, примерно моих лет, приветливо, но строго спросил:
– Вы Иван Павлович Подушкин?
– Да.
– Садитесь.
Я выполнил приказ. Мужчина отложил ручку и поинтересовался:
– «Жигули» ноль двадцать шесть НН вам принадлежат?
– Да.
– Сами ездите?
– Простите? – не понял я.
– За рулем сами сидите или, может, кому автомобиль по доверенности давали?
– Нет, – удивился я, – а что?
– Припомните, пожалуйста, где вы были девятого декабря в районе пяти часов вечера, – не отвечая на мой вопрос, задал милиционер свой.
Я призадумался:
– Извините, давно это было. Наверное, дома или ездил по делам благотворительного фонда, я являюсь исполнительным секретарем организации «Милосердие без границ», основанной…
– Знаю, – прервал майор, – навел о вас справки.
Кстати, как ваша хозяйка?
– Пока плохо, состояние тяжелое.
– Да уж, – сочувственно вздохнул Воронов, – жаль ее, такой стресс перенесла, смерть любимой внучки, единственной родственницы, тут у кого хочешь удар случится. Хотите кофе?
Я кивнул. Майор включил чайник, достал железную банку «Нескафе», пакет сахара и принялся выяснять любимое мной соотношение ингредиентов.
