Одна рука с чересчур красными ногтями покоилась на спинке, другая упиралась в бедро. На втором фото Рая сидела в том же кресле, закинув ногу на ногу, старательно улыбаясь в объектив. Я полез в портмоне за деньгами и вновь выронил карточку Риты. Павел наклонился и, с интересом разглядывая изображение, протянул:
– Надо же, все-таки похожа на Катьку эту до жути.
– Нет, это, – ответил я, протягивая купюру, – она и есть.
– Кто? – удивился Павел.
– Катя Кисина.
Круглов хмыкнул.
– Нет, они разные.
Вот там, – и он ткнул пальцем в свою работу, – Кисина, а тут – совсем другая девушка.
– Почему вы так решили? – осторожно спросил я. – Из-за дорогого платья?
– Тряпку можно любую нацепить, – отмахнулся Павел, – черты лица и впрямь похожи, цвет волос, прическа. Только у одной огонь в глазах горит, бесенята прыгают, сразу видно, яркая личность, непокорная, свободная… А у второй взгляд недоеной коровы и улыбочка жалкая.
Он помолчал немного, потом помахал фотографией Риты.
– Вот этой мадемуазели я бы посоветовал попробовать себя на «языке», а другой и начинать не надо.
Я молча переводил взгляд с одного улыбающегося личика на другое, но где он тут увидел яркую, свободную личность? По-моему, девицы похожи, как две капли воды из одного стакана.
Когда я вышел на улицу, в голове ворочались тяжелые, мрачные мысли. Наступили ранние сумерки, ветер усиливался, юркая поземка бросалась под ноги. Я начал прогревать мотор, тупо глядя, как щетки смахивают мгновенно налетающие снежинки.
Вдруг прямо передо мной запарковалась роскошная иномарка. Из водительской дверцы выскользнула девица в меховом манто, а с пассажирской стороны вылез мальчик, щуплый подросток. Он повернулся ко мне лицом, и я узнал… Севу, «гениального» писателя, страстную любовь Люси."
"Я с интересом стал наблюдать за происходящим. Мужик нежно обнял дамочку за талию, та одарила его страстным поцелуем. Действие происходило прямо перед моей машиной. Я приспустил окно и спрятал голову под руль.
В «Жигули» ворвался ледяной ветер, хлопья мокрого снега и голоса.
– Ну дорогой, еще минуточку, давай посидим в машине, – сюсюкала девица.
– Извини, любимая, – щебетал Сева, – я должен бежать, мама ждет. Понимаешь, она никому не разрешает делать себе инсулиновые уколы, только мне.
– Ты так о ней заботишься, – с легкой завистью пробормотала женщина.
– Как же иначе! – с жаром воскликнул Сева. – Мать у меня одна.
