В небольшой больничке страшно серьезный врач, лет пятидесяти на вид, сурово сообщил:
– Да, вчера привезли женщину из Криково.
– Как она?
– Была жива.
– А сейчас?
– Не знаю.
– Как это?
– Мы ее отправили в Склифосовского.
– Почему?
– Ожог составил шестьдесят процентов тела, мы не сумеем выходить такую больную, поэтому перевели ее в Склиф, в ожоговый центр.
Чувствуя, что надежда узнать имя отца Риты тает, словно кусок сахара в горячем чае, я помчался в Склиф, нашел нужное отделение и врача, который подтвердил:
– Да, утром, около восьми, привезли неизвестную в крайне тяжелом состоянии.
– Ее зовут Неля Малышева.
– Год рождения и адрес знаете? – обрадовался доктор.
– Год рождения приблизительно… – назвал я. – Пишите и адрес.
– Можете сообщить родственникам?
– Похоже, она живет одна.
– Жаль, – приуныл врач, потом в его глазах появился хитрый блеск. – Вы гепатитом болели?
– Нет, – удивился я, – а что?
– Сдайте кровь, у нас не хватает, помогите больным.
– Ладно, – согласился я, – но только в обмен на просьбу.
– Какую?
– Узнайте о состоянии здоровья Ларисы Федотовой, поступила сюда вчера с инсультом.
– Не вопрос, – обрадовался доктор.
Через полчаса я имел полную информацию. Лариса помещена в отделение интенсивной терапии, речь к ней не вернулась, и совершенно неизвестно, вернется ли вообще. Более того, никто не может дать гарантии, что она останется жива.
С Нелей Малышевой поговорить тоже нельзя, она еще долго не сможет общаться с людьми, если вообще выживет."
"Я сел в «Жигули» и расстроился.
Находился в двух шагах от разгадки, и все, конец. Надо же случиться такому, может, вообще бросить это дело? В конце концов, кому какое дело, кто убил Риту… или Раю… Так кто попал под машину, Рита? Рая? И где оставшаяся в живых? Или погибли обе? Почему? Если девочек хотели просто поменять, зачем убивать обеих? Ну уж нет! Я стукнул кулаком по рулю. Вот что, разлюбезный Иван Павлович, вновь раскиселился, растекся лужей. Нечего ныть, работай. Внезапно в голове пронеслось: «Никогда не сдавайся».
После неудачного покушения на ее жизнь, Нора повесила в спальне плакат: «Никогда не сдавайся».
– Только начну впадать в тоску, – объяснила она, – гляну на лозунг, и все, опять готова к жизненным битвам.
Я посидел в машине, а потом отправился в Воропаево. Железный петух-флюгер на калитке! Будем надеяться, что он еще вертится там с жутким скрипом.
Нынешняя зима намела горы снега. Даже в Москве высятся многометровые сугробы, а за городом вообще не проехать.
