В какую-то секунду мне показалось, что в доме начался пожар, и в холл вырвался язык пламени. Сегодня матушка была облачена в пронзительно-красное платье, удивительно подходившее к ее светлой коже и русым волосам. Несмотря на возраст, а вы, зная, что мне исполнилось сорок, легко подсчитаете, сколько лет Николетте, маменька сохранила тонкую, просто осиную талию, прямую спину и сверкающий взгляд. Те, кто видит ее впервые, искренне уверены, что имеют дело с молодой женщиной. Она смело обнажает руки и шею, которые после нескольких подтяжек выглядят превосходно, да и с лицом у нее полный порядок.
Впрочем, безалаберная во многих вещах, Николетта, когда дело доходит до внешности, проявляет просто настоящую самоотверженность. Лет двадцать назад маменька вдруг поняла, что начинает раздаваться в боках. Мигом со стола исчезли масло, хлеб, сахар, конфеты. Ни разу больше я не видел, чтобы она разворачивала шоколадку, лакомилась обожаемыми взбитыми сливками или угощалась сладкими булочками.
И еще она носит каблуки, заразительно смеется, водит машину… Никогда, даже в шутку, я не слышал от нее фразы типа: «Ну, я пожилая дама…»
Нет, Николетта произносила совсем иное: «В моем возрасте, когда большая часть жизни еще впереди, можно позволить себе быть слегка неразумной».
– Вы ко мне? – распахнула бездонные глаза Николетта.
– Ты не узнаешь сына? – хмыкнул я.
Маменька разинула рот, потом взвизгнула:
– Вава!!! Что ты с собой сделал!!!
– Постригся, тебе не нравится?
– Отвратительно, – закричала Николетта, – ужасно! Уродство! Ты стал похож на этих мерзких парней из фильмов про мафию!
– А мне кажется, что хорошо, – меланхолично вступила в беседу Тася.
– Ваня теперь на тридцать с небольшим глядится, видно, какой молодой, а с длинными волосьями просто стариком казался, дедом, ей-богу!
– Много ты понимаешь, – заорала было Николетта, но, внезапно, прикусив язык, закончила: – Вообще, верно.
Как ни странно, но эта абсолютно уродская прическа тебя и впрямь делает юношей.
Ага, значит, Николетта сообразила, что взрослый сын, выглядящий как дедушка, ей совершенно ни к чему, и дала задний ход. Я уже было решил, что отделался малой кровью, но тут маменька переместила свой взор с моего лица на фигуру и прошипела:
– Вава!!! Ты! В джинсах!!! Почему не в смокинге?
– Извини, говорил же, что измазал лацканы.
