– Ну что вы, – улыбнулся я, – просто пару дней назад я был в гостях у Ады и выглядел там даже не белой, а красной вороной… Явился, как всегда, в костюме…
– И что? – хмыкнула Кока."
"– А все в джинсах, – засмеялся я, – теперь стало немодно появляться в вечерней одежде, это моветон, но, естественно, только среди молодежи, люди пожилого возраста носят, конечно, смокинги и все такое. Вот я и решил послушаться Аду.
Ада, или Аделаида Николаевна, давняя соперница Коки, при встрече они целуются и болтают, но ненавидят друг друга до зубовного скрежета.
– Откуда Ада это взяла? – недовольно протянула Кока, поправляя бархатный пиджак.
– Не знаю, но только она говорит, что теперь возраст определяют по одежде. В джинсах и пуловере – молодой, в бархате – пожилой. Кстати, сама Ада была в розовых джинсах с голубой вышивкой.
– С ума сошла, – настороженно протянула Кока, – ей, между прочим, за шестьдесят…
– Не знаю, – ухмылялся я, – в американских джинсах она выглядит прелестно, больше тридцати не дать.
Кока примолкла и стала осторожно отделять цветную капусту от соуса. Могла бы и не стараться избавиться от калорийной подливки, несколько лишних килограммов ей совсем не повредят, честно говоря, Кока сильно смахивает на Кощея Бессмертного.
– Вава, – крикнула Николетта, – ты будешь играть в бридж?
– Нет, мамочка, – как можно громче ответил я, – мы с Люси идем в Большой.
Николетта побагровела, но ничего не сказала. Неизменный гость всех вечеров и обедов Лев Яковлевич весело глянул на меня, но тоже промолчал.
Остальные не обратили на мои слова никакого внимания, в конце концов, всем известно, что я являюсь единственным сыном хозяйки дома. Когда подали кофе, Кока предприняла еще одну попытку наехать на меня. Гости уже к тому времени вышли из-за стола и рассредоточились по гостиной.
Кока поманила меня пальцем:
– Вава, поди сюда.
Я почтительно приблизился.
– Садись, Вава.
Я присел на стул.
Кока ткнула пальцем в Люси и нагло спросила:
– Ну, и сия дама тебе нравится? Не знаю, что нашла Николетта в этой особе, она явно не нашего круга. Хотя скажу сразу в качестве твой жены, Вава, я готова принимать ее у себя, но только в этом случае.
Я взял ее тощую, морщинистую лапку и произнес:
– Дорогая тетя Кока, вы всегда были для меня второй матерью.
У нее отвисла челюсть так, что стали видны безупречно сделанные коронки.
