А потом он еще возьмет с Хазара, и никуда тот от него не денется. Время нынче такое – за кем сила, тот и прав. А Знаменка за ним горой.
– Хорошо, пусть пока будет две штуки.
– Заметано.
Хазар зашел в павильон, минут через десять вернулся с деньгами, сунул Спартаку в руку свернутую в тощий жгут стопку потрепанных зеленых купюр.
– Здесь пятьсот. Еще полторы завтра будут. Итого две штуки. Твоим пацанам за счастье. А с тобой мы потом рассчитаемся…
Спартак внимательно посмотрел на братка. Вроде бы не чувствовалась в его словах угроза, но ведь рассчитаться можно не только добром, но и злом.
Нет человека, нет проблемы… Может, Хазар и не имел в виду ничего дурного, но все равно как-то неспокойно стало на душе. Впрочем, по-любому с этим парнем нужно держать ухо востро. Все-таки бандит он, а не ангел…
К тому же обманул его Хазар. Причем обман этот двойной. Сначала всего две тысячи, затем еще меньше – четверть от этого. И вряд ли завтра будет полторы штуки… Но деньги Спартак взял. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Только пусть больше не кричит эта овца: «Волки! Волки!» Не будет Спартак ему помогать. Пока не расплатится до последнего цента, больше никакого сотрудничества. А если вообще не расплатится, надо будет его наказать… Видно же, что не хочет бандит расставаться со своими деньгами. Значит, час расплаты уже близок. Если московские смогли вымести его с рынка, то и знаменские с этим справятся. Все, хватит быть дураком!
Попрощавшись с Хазаром, Спартак отправился на стройку. Там сейчас Гобой дежурит, он еще вчера приехал из Знаменки, чтобы сменить Мартына.
Его Спартак увидел на площадке. Миша разговаривал с двумя откормленными брюнетами, в которых он узнал Артура и его брата Карена.
– А-а, Спартак! – нехорошо улыбаясь, поприветствовал его Артур, не старый еще мужчина с хитрыми прохиндейскими глазками.
Он не распахивал объятия, и руку Спартаку подал с большой неохотой. А бровастый толстощекий Карен вообще лишь скользнул влажной рукой по его ладони. Дескать, рылом не вышел, чтобы с тобой ручкаться.
Видно, что перед старшим братом рисуется.
– Я смотрю, дела у тебя хорошо идут, – с заметным акцентом сказал Артур. – Когда крышу ставить будешь?
– В понедельник начнем.
– Это хорошо. Это очень хорошо… А чего говоришь так плохо? Болит что-то?
– Челюсть у него сломана, я же говорил, – сказал Гобой.
Но Артур небрежно махнул на него рукой и повторил вопрос.
– Тебе же сказали, – мрачно посмотрел на него Спартак.
Не нравилось ему поведение Артура.
